— Есть только один вариант — делить земли по-новому и забирать к русскому кварталу ту часть, где проживают люди Монгола.
— Есть вариант просто не ввязываться в это, Лёш, — тихо и миролюбиво добавил Архан. — Ведь они изначально могли присоединиться к русскому кварталу, еще когда все только приезжали в Ванкувер много лет назад. Но они сами выбрали китайский квартал — и сделали это осознанно.
Лекс свел брови и тяжело выдохнул.
— Мы говорили об этом с Таймуром, когда были на кухне. Тогда люди видели, что Советский Союз распался и Монголия не входила в состав Союза. И по своей культуре они всё же ближе к азиатскому укладу жизни. Поэтому выбор и был сделан в пользу китайского квартала. Но сейчас времена изменились, друг мой, и тех людей притесняют и обижают лишь потому, что они могут говорить свободно на русском языке.
— Этого мало, чтобы жертвовать своими людьми.
— Нет, не мало. За теми, кого мы называем монголами, стоят еще с десяток национальностей, которые просят нас о помощи, Архан. Они готовы многим пожертвовать, чтобы обрести лучшую жизнь.
— А ты готов, Лёш? — хмуро и тяжело спросил Женя и залпом выпил рюмку с настойкой. — Ведь это наши парни пойдут под замес в первую очередь.
— Вы не будете одни, — как обычно, со стороны холодно отозвался Варг, хотя мужчины знали его слишком хорошо, поэтому понимали, что викинг пойдет до конца. — Мы поддержим. Но слово за тобой, Лекс.
Бьёрн тут же серьезно закивал с полным осознанием того, во что это всё может вылиться. И сколько народа погибнет.
Они уже проходили такое много лет назад, когда были зелеными салагами и мечтали умереть с пулей во лбу, а не спокойно и мирно в своей постели.
Изменилось ли что-то с тех времен? Да, определенно.
Они стали старше, поумнели. И даже успели завести семьи или тех, ради кого хотелось жить вопреки проблемам.
Тогда у них был мудрый и спокойный Алексей-старший, а сейчас они были одни и должны были принимать решения самостоятельно.
На душе у Лекса было погано.
Он ведь понимал, что китайцы не сдадутся без боя.
Возможно, именно этого они и хотели после того, как рассорить русских и нордов не получилось, а план с Психом феерично провалился и китайский квартал, по сути, остался обезглавленным, но не сломленным до конца.
Хитрость не удалась. И теперь они хотели открытого столкновения, но не хотели быть виноваты в этом. По крайней мере, открыто.
А иначе почему последний год они так рьяно и целенаправленно стали кошмарить ту часть своего квартала, где проживали люди, кто мог говорить на русском?
Разве не этой войны они добивались?
— Скажите мне, чего добивались китайцы, когда пытались вбить клин между нами? О чем думали, когда папу убивали? Ради власти? Новых возможностей? Земли им мало своей было?
Лекс говорил спокойно, но в каждой букве сквозило такое напряжение и черная боль, что никто из мужчин не решился ответить.
— Всю эту бойню они сами начали! И кто я такой, чтобы подставлять вторую щеку, чтобы меня снова ударили? У нас в России так говорят: за что боролся, на то и напоролся!
Варг кивнул в ответ, и этого было достаточно, чтобы Лекс понял, что русские и норды пойдут вместе в новый ад и вернутся седые от пепла и горечи. Потому что душа у них была похожа: они никому плохого не сделали, но выходило так, что им приходилось отражать удары и защищать своих.
Так всегда было.
И видимо, еще будет.
— Мы с тобой, Лёш, — серьезно и с полным осознанием сказанного кивнул Бьёрн. — Наши парни с радостью встанут рядом со своими русскими братьями.
— Спасибо, мужики! Архан, что скажет мистер Кхан?
Мощный индус с поразительными зелеными глазами чуть склонил голову, ответив мягко и, наверное, даже осторожно:
— Кхан баба́ (прим. от автора: baba на хинди «отец») ответил словами твоего отца: лучше худой мир, чем война. Но если ее не избежать, то мы будем вместе с вами. В этом нет никаких сомнений. Мы будем рядом, брат, и поддержим в трудную минуту.
Мужчина положил ладонь на плечо Лекса, с улыбкой сжав ее.
— Арабы — мудрые и хитрые. Они прекрасно знают, что русские одни не придут, поэтому не станут заступаться за китайцев, понимая, что окажутся в меньшинстве и проиграют. Они уже показали свой нейтралитет, когда мы нагрянули в китайский квартал в прошлый раз. А теперь и вовсе будут делать вид, что ничего не замечают, — рассудил Женя, на что все мужчины закивали в ответ, и только Лекс сокрушенно покачал головой, выдыхая:
— Я совсем не понимаю тех, кто драконит китайцев против нас. Они ведь соображают, что будут одни против нашей коалиции. Какой смысл рыпаться крысе на медведя, если только она не больная и не самоубийца?