Воинские ладьи плыли величественно и грозно.
Алк вспомнил своё сторожевание на Оке и поразился несхожести тогдашних и нынешних чувств. Тогда были страх и враждебность, теперь горделивая радость, счастливое приобщение к этой могучей силе…
Не дожидаясь, когда гридни перекинут на берег мостки, с большой нарядной ладьи спрыгнул князь Святослав, пошёл, разбрызгивая воду красными сапогами к воеводе Люту и Алку. Князь был без доспехов, в просторной белой рубахе до колен: ветер шевелил длинный локон волос на его непокрытой голове.
Князь почти не изменился с того времени, как Алк видел его в последний раз под Итилем, только лицо его больше загорело, стало почти коричневым, и ещё ярче выделялись на нём голубые глаза. Он по-прежнему носил серьгу с жемчужинами и рубином, но теперь к ней прибавилась золотая цепь на шее. Алк узнал потом, что эту цепь подарили князю благодарные жители Тмутаракани.
— Ну как, воевода? — весело спросил князь, повернувшись к удивлённому таким обращением Алку. — Не упустил царя-то? На том спасибо. Кончилось твоё сидение под Саркелом.
Да, осадное сидение кончилось!
Прибытие князя Святослава словно прогнало из дружины сонную одурь. Застучали топоры плотников, ладивших штурмовые лестницы. Печенеги под присмотром русских десятников растаскивали заграждение из телег, открывая проходы для приступа.
Византийские мастера в коротких синих кафтанах хлопотали возле катапульт, прилаживали к деревянным рамам упругие канаты, сплетённые из воловьих жил, натягивали рычаги.
Дружинники ставили на колёса большой деревянный сруб, обтянутый сырой кожей — «черепаху». Сырые кожи должны были уберечь боевую машину от хазарских горячих стрел. Внутри «черепахи» висело на цепях тяжёлое дубовое бревно, окованное железом — таран.
Тысячи людей, русских ратников и печенегов, подносили землю в мешках, корзинах, а то и просто в шапках — засыпали ров. Как по ровному полю, поползёт к Саркелу страшная своей неуязвимостью «черепаха», и воины, спрятавшиеся внутри, будут долбить тараном крепостные ворота.
Вечером ратники искупались в прохладной речной воде, переоделись в чистые рубахи. Утром — приступ!
Штурм Саркела поразил Алка осмысленностью и чёткостью движений войска.
Первыми к стене побежали цепи лучников, осыпая врагов стрелами. Едва меж зубцами стен или в бойнице показывалась лохматая шапка гуза, туда летело несколько смертоносных стрел, и защитники города не могли как следует прицелиться в набегавших со штурмовыми лестницами пешцев.
Лестницы густо облепили стену, по ним взбирались наверх воины с мечами и топорами, а у подножия стены ждали своей очереди другие воины, прикрываясь от камней и стрел большими щитами.
«Черепаха» уткнулась в проем воротной башни. Тяжёлые удары тарана сотрясали башню, крошились железные полосы на воротах, летели щепки от толстых дубовых брусьев. Ворота гнулись и расползались щелями.
А за «черепахой» уже стояла конная княжеская дружина, ожидая, когда наконец рухнут ворота и можно будет ворваться в крепость. Честь первыми ворваться в город была доверена самым храбрым воинам. Среди них был сотник княжеской дружины вятич Алк.
Но первыми в Саркеле оказались не княжеские дружинники, а пешие ратники, которые забрались по лестницам на стену. Они захватили башню и изнутри откинули засовы.
Бой разгорелся на узких улочках внешнего города. Гузы молча падали под ударами мечей и копий. Они не просили пощады. Сами не щадившие никого, они считали, что побеждённый не достоин жить…
Только немногие гузы успели добежать до внутренней стены и укрыться в цитадели.
И всё повторилось снова.
Пешие лучники натянули свои луки, поражая стрелков на гребне стены. Пешцы прислонили к стене лестницы и полезли наверх; выставив вперёд мечи, они протискивались между зубцов и исчезали в цитадели. Затихал, удаляясь, шум боя. Распахнулись ворота, отомкнутые изнутри. Дружинники в конном строю въехали в цитадель.
Оставалась только высокая башня — последнее убежище царя Иосифа. Княжеские дружинники спешились и медленно пошли вперёд. Навстречу им летели стрелы; не короткие и толстые стрелы гузов, а длинные, с хищными зазубринами на остриях — оружие арсиев. Дружинники подняли щиты над головами и под их прикрытием начали долбить топорами дверь.
Алк тоже бросил уздечку кому-то из пешцев и, расталкивая толпу дружинников, приблизился к башне. И — вовремя! Дружинники разом нажали и тяжестью своих тел, обтянутых кольчугами, выдавили остатки дверей и ворвались в башню. Алка кто-то толкнул в спину, он не удержался на ногах и упал головой вперёд в темноту.