— Как так? — вскричал Владимир.
— Тебе лучше это знать, лучше, чем кому другому!
— Ничего не знаю. Моя бабка Ольга была христианкой, и я никогда не видал от неё никакого зла. Это скажет и Добрыня!
Малкович, услыхав своё имя, приподнялся и перешёл к столу, за которым сидел его племянник.
— Ты что-то говоришь обо мне? — сказал он.
— Да! Вот скажи Беле, что бабка Ольга, хотя и умерла христианкой, а лучше её не было на свете женщины.
Добрыня крякнул.
— Ты уж позволь, отец Бела, присесть с вами, — говорил он, подвигая высокий табурет, — слышу я, поминаете вы моё имя, так думаю, что уже и мне лучше быть здесь.
Глаза арконского жреца блеснули гневом.
Среди дружинников, сидевших за пышным столом, прошёл шёпот. Им показалось оскорбительным для их властелина бесцеремонная выходка славянского витязя, но тот не обратил внимания ни на грозные взгляды Белы, ни на ропот его воинов.
— Ты, отец Бела, не гневайся, — говорил Добрыня, принимаясь за кубок с вином, — сам ты виноват, что меня за задний стол пересадил. Не место мне, княжьему дяде, там. Вот я и перешёл сюда. Всё равно без меня с племянником ничего не решишь, и толковать-то со мной придётся!
— Отец Бела, — просительно сказал Владимир, — дядя Добрыня мне вместо отца, и нехорошо ему на пиру ниже меня быть!
. Лицо жреца несколько прояснилось.
— Это хорошо, что ты за своих заступаешься! — сказал он. — Пусть Малкович с нами будет. Я знаю, что он воин храбрый и советник хороший.
— Вот так и давно бы тебе! — промолвил, слегка усмехаясь, Добрыня. — Вот что, отец Бела, ты княгиню Ольгу хаять оставь: мудрая она была, недаром по вещему Олегу имя своё носила. Про христиан тоже ничего не скажу. Есть и среди них храбрые воины.
Бела опять нахмурился. Очевидно, он не мог выносить, когда при нём хвалили христиан.
— Много христиан развелось в Киеве, — произнёс он, — и они погубят весь народ славянский. Они уже просветили Ярополка и подстрекнули его убить Олега.
— Не может быть того! — воскликнул Владимир.
— Ты думаешь? — холодно сказал Бела, взглядывая в упор на Владимира. — Олег и ты никогда не поддались бы им, а Ярополк склонился на их сторону. Он позволяет христианским жрецам обращать в свою веру киевский народ. Олег не позволил бы этого. Ты тоже. Вот вас и нужно было устранить, чтобы Ярополк остался один княжить. О, они хитры! Олег пал, ты изгнанник. Ярополк поддался христианам.
— Я вернусь, — закричал Владимир, — и горе всем им!
Глаза его искрились гневом, слова будто через силу вырывались из груди.
— Кому им? — спросил Бела.
— Им! Ярополку и христианам.
— И ты не отступишься от своих слов?
— Клянусь, нет!
— Тогда, сын мой, ты можешь рассчитывать на помощь Святовита! — торжественно проговорил жрец. — Я дам тебе дружину и помогу тебе в твоей мести!
Он протянул руку славянскому князю, как бы подтверждая этим своё обещание.
6. ДОГОВОР
чевидно, Бела совершенно изменил свои взгляды на Добрыню.
Вскоре вместе с ним он удалился из зала, оставив Владимира пировать со своими воинами. Сын Святослава между тем скоро развеселился. Обещание арконского жреца ободрило его. Он сильно побаивался, что им с Добрыней не удастся добыть на Рюгене дружины, теперь эти опасения рассеялись. С уходом Белы все вдруг повеселели. Завязался разговор, воины уже не только что непринуждённо разговаривали, но и смеялись. Забыта была даже выходка Добрыни Марковича, тем более, что все видели, как жрец оказал ему внимание.
К Владимиру относились все с большим почтением.
После того как Бела открыто пообещал ему помощь, в нём видели вождя предстоящего похода в новые, не истощённые ещё предшествовавшими грабежами земли, а поэтому теперь уже многие старались обратить на себя его внимание.
В то же самое время Бела и Добрыня в отдалённом покое вели между собою вполне откровенный разговор.