Дремлет княжна Рогнеда в своей опочивальне. Нет у неё сна. Мрачные предчувствия давят и мучают её. Хочет заснуть, смежает очи — нет, вместо сна наступает забытье какое-то, и то ненадолго. Сладко похрапывает во сне старуха-мамка княжны, и Рогнеда полна зависти к её безмятежному сну.
Вдруг необычный в такую пору шум заставил Рогнеду приподняться на постели. Ночная тишина была нарушена. Будто весь Полоцк проснулся среди ночи. Чует Рогнеда в доносящихся до неё отрывистых звуках смятение, ужас, горе.
Вскочила она, кое-как накинула на себя одежды, разбудила мамку. Шум тем временем всё ближе и ближе становился. Теперь слышны уже отчаянные крики, плач, вопли, стон.
Не понимая, что такое случилось, княжна выбежала на крыльцо терема. В полусумраке исчезавшей ночи она увидала толпу женщин, детей, стариков и среди них немногих воинов, оставленных князем Рогвольдом для охраны Полоцка. При виде плачущей и вопящей толпы она сообразила, что произошло какое-то несчастье.
— Что случилось? — крикнула она. — Где отец?
Толпа сама выдвинула вперёд окровавленного, едва державшегося на ногах человека, в котором Рогнеда едва признала одного из дружинников своего отца.
— Что битва? — спрашивала она, уже предугадывая ответ. — Где отец? Где братья? Где дружины?
— Горе, княжна, горе, — хрипло простонал раненый, — новгородский князь одолел. Дружины—кто перебиты, кто разбежался, кто в полон попал — нет их. Князь Рогвольд умер, братья твои, Рогвольдовичи, тоже. Горе нам, горе нам! Завтра ополдень новгородский князь сюда будет, Полоцк возьмёт, всех нас перебьёт!
Лёгкий стон вырвался из груди княжны, но она, пересилив невыносимую сердечную боль, воскликнула, желая ободрить всех этих жадно слушавших её людей:
— Придёт и уйдёт. В Киев за помощью пошлём, а пока за стенами отсидимся. А ты рассказывай, как беда приключилась.
Раненый, путаясь в словах, то и дело обрывая речь, рассказал о печальном для Полоцка и всего полоцкого княжества событии.
Недолго пришлось князю Рогвольду искать своего врага. Через полдня пути от Полоцка встретились обе дружины. Видно, были у новгородского князя доброжелатели в Полоцке, ибо наступавшие его дружины ожидали Рогвольда и его рать в боевом порядке. Рогвольд послал сыновей посмотреть, много ли у Владимира воинов и какие они. Рогвольдовичи вернулись и сообщили, что против полочан стоят только новгородские дружины. Отец не поверил и сам отправился посмотреть. Увидев врагов, он весело рассмеялся. Оказалось их больше, чем ожидал полоцкий князь, но зато, как он убедился, это действительно были новгородцы. Они стояли узким полукружием, и наиболее густо в центре. Так обычно выстраивались новгородцы, рассчитывая манёвром взять врага в клещи прежде, чем тот успеет нанести решающий удар. Но чаще происходило так, что неприятель быстро перестраивал свои боевые порядки и манёвр не удавался. Именно это должно было случиться и теперь. Князь Рогвольд поставил свою главную дружину острым клином, намереваясь сперва рассечь надвое плотные ряды новгородского войска, а затем разрозненные его части уничтожить силами остальных дружин.
Удивительно ему было, что в новгородской рати совсем не видно было варягов, которые, как знал он, пришли с Владимиром из-за моря. Но он сейчас же объяснил себе это тем, что варяжские дружины оставлены в Новгороде, дабы в случае поражения Владимир мог удержать в своей власти Приильменье. Такое соображение, казавшееся вполне вероятным, так успокоило полоцкого князя, что он не счёл нужным производить тщательных разведок и торопился начать битву, которая, по его мнению, должна была закончиться ещё до наступления темноты.
Место было неудобное для нападения. Неприятелей разделяла речка, приток Полоты. Чтобы добраться до новгородской рати, нужно было переправиться через неё, однако Рогвольд рассчитал, что места всё-таки хватит для атаки его дружины на новгородцев. По его знаку тучи стрел понеслись за реку. Оттуда ответили тем же. Со свистом летали стрелы, не причиняя, впрочем, особенного вреда; но под прикрытием стрельцов полоцкие дружины, предводимые младшим Рогвольдовичем, начали переправу.
Полоцкий князь зорко следил за наступлением своих дружин. Стрелы полочан произвели своё действие: осыпаемые ими неприятели медленно стали отходить, сохраняя, однако, своей прежний боевой порядок. Опять Рогвольд был удивлён, но и тут приписал отступление новгородцев их полнейшей неспособности выдержать натиск. Пока он размышлял, старший Рогвольдович переправил своих воинов за реку и, построив, как приказал отец, повёл их, всё убыстряя темп, вперёд, стараясь при этом ударить острым концом живого клина прямо в середину неприятельской рати. Лишь только начался этот манёвр, младший брат сейчас же двинул за реку остальные дружины, чтобы немедленно поддержать нападавших.