— Не могу сказать, отец, чтобы весело, — ответил Зыбата, — а и какое веселье может быть теперь, когда на Киев надвигается гроза.
— Откуда, какая гроза? — послышались со всех сторон тревожные вопросы.
— Разве вы ничего не слышали? — спросил Зыбата.
— Нет! А что, разве есть какие-нибудь новые вести?
— Много вестей.
— Откуда? Что случилось?
Зыбата отвечал не сразу.
Кругом все молчали, устремив на него вопросительные взгляды.
— Говори же, сын мой, всё, что ты знаешь, — сказал священнослужитель, — мы здесь живём, как отрешённые от мира, мало что доходит до нас, ты же близок к князю и знаешь всё, что делается на белом свете; так прошу тебя поделиться с нами твоими вестями.
— Я, отец мой, затем и пришёл сюда. Вам ведь ведомо уже, что Владимир Святославович вернулся в Новгород?
— Да, да! — воскликнуло несколько голосов. — Ты же сам о том рассказывал.
— Да, я был в то время в Новгороде и видел Владимира. Ой, не понравился он мне тогда.
— Что же в нём переменилось? — осторожно спросил один из стариков, — забыл разве он все те истины, которые воспринял от мудрой бабки своей?
— Нет! Того я не думаю. Не забыл Владимир ничего, но, как я видел, озлобился он.
— На кого же это изобиделся он?
— Выходит так, что на старшего брата!
— На князя Ярополка?
— На него. Видимо, Олав Норвежский сумел распалить эту злобу. Только думаю я, что есть здесь в Киеве человек, который сообщает Владимиру об Ярополке всё худое и тем сердце его на брата поддерживает.
— Ты говоришь про арконца Нонне?
— Да, я думаю, что это он, но я доскажу свой рассказ. Ведомо вам также, что Владимир победил Рогвольда Полоцкого и князь Ярополк напрасно поджидает теперь свою невесту, княжну Рогнеду. Но как ни преступны эти распри, однако и они ещё не страшны; я думаю, что Владимир задумал более ужасное.
— Что именно?
— Братоубийство.
— Как! — отступил в ужасе священнослужитель, — неужели опять Господь попустит. Ярополк — Олега, Владимир — Ярополка. Да когда же это, наконец, кончится? Доколе ненависть будет изводить с Божьего света внуков праведной княгини Елены? Нет, Зыбата, нет, я хочу думать, что ты ошибаешься, я мысли не смею допустить, чтобы Владимир стал братоубийцей.
— Отец, — тихо произнёс Зыбата, потупляя глаза, — я думаю, что Владимир и сам не хочет этого, но его подталкивают на такое страшное дело.
— Кто подталкивает? Всё тот же Нонне?
Зыбата ничего не ответил и стоял потупившись.
Кругом все тоже молчали.
— Я понимаю, сын мой, что значит твоё смущение, — произнёс священнослужитель, — ты подозреваешь, что виновник всей братоубийственной распри этот хитрец Нонне, но не решаешься во всеуслышание обвинять его; но скажи нам, из чего ты заключаешь, что Нонне возбуждает брата на брата?
4. ТЁМНЫЕ ЗАМЫСЛЫ
— 
орошо, я скажу, что думаю, — тихо промолвил Зыбата, — вы же, отцы и братья, остановите меня, если я ошибусь.
— Говори, что знаешь.
— Всё говори, Зыбатушка.
— Слушайте! Владимир со своими новгородскими и варяжскими дружинами идёт на Киев, чтобы завладеть им, у Ярополка же в Киеве сила немалая, и князь наш мог бы отсидеться здесь. А знаете ли вы, что задумал Ярополк?
— Что, что? Говори, Зыбата, скорей.
— Он задумал идти навстречу брату своему и молить о мире.
— Как так! Зачем?
— А затем, что в Киеве, как ему наговорили, народ весь волнуется. И правда то: на площадях народ громко кричит, что хочет на великом княжении иметь не Ярополка, а Владимира. Ярополк же, сами знаете, телом тучный и нравом мирный, и сердцем кроткий, ему бы все пиры да весёлости, а о сопротивлении и не думает. Вот ему-то Нонне, как я прекрасно знаю, и нашёптывает постоянно, что нужно спасаться, что Киев изменников полон и что выдадут его брату, а брат тогда не пощадит и лютой смерти предаст. Нонне с воеводой Блудом у Ярополка первые советники, и князь наш делает всё, что они ему ни присоветуют. А тут прослышал я, что, советуя так Ярополку, Нонне сам же смуты в народе заводит и в то же время постоянно сносится с Владимиром и сулит ему выдать своего князя. Вот поэтому-то я стал думать, что ищет Нонне головы Ярополка, о советах же Арконы князю и о переговорах его с Владимиром я доподлинно знаю от друга моего Варяжко. Разведайте теперь сами, право или криво я сужу.
— Ой, Зыбата, — проговорил старец-священнослужитель, — и думать я не смею, чтобы ты неправду говорил. Я тебя знаю с детства, да и отца твоего помню и воспитателя твоего, старца Андрея, также, а потому не смею не верить твоим словам. Только вот чего в толк не возьму: скажи ты мне одно, зачем Нонне всё это понадобилось? Чем он недоволен? Ведь Ярополк в служении идолам усерден и хоть знает о Христовой вере и многие истины её хвалил, но, сколько раз ни выходили у нас с ним разговоры, всегда он отказывался, как и отец его, Святослав, от святого крещения; в чём другом, а в этом отказе он твёрд был. Владимир же более, чем старший брат, светом истины просвещён и наставлен в вере православной премудрою своею бабкою. Так зачем же Нонне понадобилось своего друга верного выдавать Владимиру, который, неизвестно ещё, будет ли ему другом? Ведь Нонне, как он ни свиреп, всё-таки умён и без расчёта не поступит; прямой же расчёт — сберегать Ярополка всеми силами. Не сможешь ли ты нам разъяснить это наше недоумение?