— Не знаю, что и ответить тебе, отец, и вам, братья, — проговорил Зыбата, — великой опытностью умудрены вы, и многое есть, что мне непонятно, вам же как Божий день ясно. Если же хотите думы мои знать, то я скажу вот что. Как ни упорствует Ярополк в своей приверженности к язычеству, всё-таки, повторяю я, кроток он и сердцем жалостлив; Нонне же только затем и прислан из Арконы, чтобы как можно скорее извести всех христиан на Днепре. Скажу я вам вот что. Владимир на пути в Новгород в Аркону заезжал, как известно вам, и там ему даны были дружины Святовита, а Нонне вместе с тем послан был в Киев. Нонне не один раз уже советовал Ярополку и умолял его истребить всех нас, христиан, до единого, но Ярополк на это не соглашался, напротив, всегда говорил, что христиане ему нисколько не мешают, что пусть они как хотят веруют своему неведомому Богу, ему до этого дела нет, как и отцу его, Святославу. Я думаю, что в Арконе жрецы дали помощь Владимиру лишь затем, чтобы овладеть Киевом и извести христиан; вот Нонне и торопится доставить Владимиру княжеский стол. Он уверен, что, как только станет Владимир киевским князем, все христиане погибнут.
— Нет, нет! — раздались крики. — Никогда Владимир не решится на это.
— Да мы и сами не сдадимся. Что у нас, копий да мечей, что ли, нет? — задорно крикнуло несколько человек из тех, кто помоложе.
— Поднявший меч от меча погибнет, — остановил их священник, — нашим мечом должен быть только один крест и только одна молитва; они нас защитят и оградят от всякой напасти. Помните, братья любезные, что в Святом повествовании сказано: ни единый волос не падёт с головы человеческой без воли Божией. Не злобный отпор должны мы давать врагам, а молиться за них, и злоба тогда по молитве отпадёт прочь, и добро победит зло, а ежели суждено нам страдание, то да будет на то воля Господня!
— Именно так! — в один голос крикнули все, кто ни стоял около храма.
— Сын мой Зыбата! — обратился священник к воину. — Благодарим тебя за те вести, что ты принёс, будем готовиться принять всё то, что назначено нам судьбой, но скажи мне ради Бога, что ты сам думаешь делать, как ты намерен поступить?
— Я, — с некоторой дрожью в голосе отвечал тот, — поведу дружины Ярополка. Если суждена смерть, то погибну, защищая его. Я не могу иначе: я обещал так.
— Как поведёшь? Разве Ярополк решил уже идти на Владимира? — тревожно спросил священник.
— Увы, да. Правда, он не идёт сразу на Владимира, а только хочет идти из Киева, которому он не верит. Ведь я сказывал вам, что Нонне наговаривает Ярополку, будто все киевляне готовятся изменить ему.
— А куда же он пойдёт? — спросил кто-то из ближайших.
— Пока не ведаю. Слышал я, что хочет князь Ярополк затвориться в Родне.
— Это на Роси-то?
— Да, там. Уж почему он только думает, будто там тын крепче, чем в Киеве, доподлинно не ведаю; смекаю так, что не один Нонне князя нашего смущает.
— А кто же ещё-то?
— Да и Блуд-воевода! Вот кто!
— Воевода Блуд?
— Он самый.
— Ну, уж тогда, ежели Блуд только на сторону Владимира перешёл, пожалуй, и в самом деле пропал князь Ярополк. Предупредить бы его.
— Пробовали предупреждать.
— Кто?
— Варяжко.
— Что же князь?
— Не верит, никому не верит. Что Блуд да Нонне скажут, то он и делает. — Все в смущении молчали. — Вот, отцы и братья мои, сказал я вам всё, зачем пришёл, — продолжал Зыбата, — будьте готовы; быть может, тяжёлое испытание ниспошлёт вам Господь, а, может быть, ещё и пройдёт мимо гроза великая. Теперь же прощаюсь с вами, вернусь к дружинникам своим. Благослови меня, святой отец: кто знает, увидимся ли мы. Суждено мне погибнуть — погибну, защищая своего князя, не суждено — так опять вернусь к вам, и тогда примите меня к себе, грешного.