Назвать Алину глупой было нельзя. Лесть она умела распознавать за версту, и, конечно же понимала, что в школе Русланчик тянулся к ней не из-за любви к английскому языку, который давался ему с трудом, а видимо потому, что чувствовал в ней товарища по несчастью. Но как-то особенно дороги были ей именно эти воспоминания из поры ее работы в школе, а Русланчик был их единственным носителем, и то ли вино так умиротворяюще подействовало на Альбину, то ли ее природная сентиментальность, о которой при необходимости она умела забывать, превращаясь в жесткого и холодного руководителя, но ей действительно захотелось что-то для него сделать, чтобы переменить его судьбу. Стать демиургом, творцом! Свою судьбу она уже сотворила – самое время заняться чей-то еще. «Он, конечно, выглядит не очень, – оценивающе посмотрела она на Русланчика, – но если его причесать, кожу привести в порядок и приодеть – будет вполне прилично. Все это, конечно, можно сделать, но неплохо было бы его пристроить на работу, вот куда? Вопрос. Надо подумать».
–Если ты готов перейти на вечерний, то можно тебя к нам пристроить, – вслух стала рассуждать Альбина. – Определим тебя в комитет по науке, поучишься, поднатаскаешься, а после окончания института и серьезное место получишь. Учиться на дневном ты не сможешь, но на вечернем, или на заочном – запросто. Кстати, тогда можно было бы тебя и в Финэк перевести – связи у меня есть – на вечерний, и много предметов досдавать не придется. Надо подумать об этом. Я бы тебя к себе взяла, да ты ведь английский так и не выучил, – с улыбкой и очень мягко, чтобы ненароком не обидеть его, сказала Альбина. – А у нас без этого нельзя. Поэтому пойдешь в комитет по науке. Хотя, может ты не хочешь?