вывода страны из экономического и политического кризиса;
обеспечения государственной и общественной безопасности Российской Федерации;
восстановления авторитета государственной власти;
основываясь на статьях 1, 2, 5, 121 Конституции Российской Федерации, итогах референдума 25 апреля 1993 года,
ПОСТАНОВЛЯЮ:
1. Прервать осуществление законодательной, распорядительно контрольной функций Съездом народных депутатов Российской Федерации и Верховным Советом Российской Федерации….»
По этому указу Съезд народных депутатов и Верховный Совет прекращали свою деятельность. Ельцина поддержал Совет Министров во главе с Виктором Черномырдиным, мэр Москвы Юрий Лужков и незначительная часть депутатов Верховного Совета.
«…Выражаю надежду, что все, кому дорога судьба России, интересы процветания и благополучия ее граждан, поймут необходимость проведения выборов в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации для мирного и легитимного выхода из затянувшегося политического кризиса. Прошу граждан России поддержать своего Президента в это переломное для судьбы страны время». – такими словами заканчивалось обращение Бориса Ельцина к гражданам.
Но Председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов и вице-президент Александр Руцкой не захотели, по понятным причинам, поддержать президента и вступили с ним в жесткую конфронтацию, которая и закончилась штурмом Белого Дома. Надо было срочно ехать в Смольный. Бог знает, что могло сейчас произойти, и лучше было быть в своем кабинете.
–
Планы несколько меняются, я должна ехать в Смольный прямо сейчас, ты, я думаю, понимаешь почему,
– обратилась Альбина к Русланчику.
–
В институт сегодня не ходи, подожди меня здесь. Я приеду сразу как освобожусь, – не привыкшим к возражениям тоном сказала Альбина. – Если никаких катаклизмов не произойдет, вечером поедем в клуб, как и собирались, а потом в магазин.
С нужными людьми о тебе я поговорю, как только представится возможность. Все. Я поехала. Жди, не скучай.
Она с любовью посмотрела на него, нежно поцеловала в губы и выбежала из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь и Русланчик остался один. Он неспеша доел омлет, выпил свой кофе и пошел в гостиную ждать Альбину.
В Смольном.
Когда мерседес Альбины привез ее в Смольный было уже почти десять. Чиновничий люд толпился в коридорах, обсуждая происходящие события. Атмосфера была наэлектризована до предела – все прибывали в возбужденном состоянии в предвкушении перемен, строились прогнозы по поводу предстоящих событий. Никто не знал – к лучшему они будут или к худшему, эти перемены, но все понимали, что по-старому не останется, и конечно же ожидали кадровых перестановок, увольнений и назначений. Альбина вошла в свою приемную.
–
Доброе утро, Альбина Петровна, – поздоровалась с ней секретарша.
–
Доброе утро, Наташа, – ответила Альбина.
–
Анатолий Борисович назначил совещание на половину одиннадцатого. Будут все вице-мэры
и председатели комитетов, -
доложила Наташа.
–
Хорошо, принеси пожалуйста кофе в кабинет, – попросила Альбина. – Как настроение в кулуарах?
–
Ах, все так неожиданно, народ шепчется, говорят, что Анатолий Борисович хочет провести кадровые перестановки, но про вас, вроде, ничего не говорят.
«Еще бы про меня заговорили», – подумала с уверенностью в завтрашнем дне Альбина. Она ощущала себя и действительно была важным, можно даже сказать, ключевым членом команды мэра. Через нее шли все западные инвестиции в город. Она была главным лицом на переговорах с иностранными инвесторами, которые хотели строить заводы в Питере и от нее, во многом, зависели условия контрактов. В очередь стояли производители еды и напитков, автомобилей и оборудования, стремившиеся первыми захватить такой лакомый рынок сбыта, как Россия, заодно уменьшив расходы на производство и логистику. А рынок действительно был лакомый – совок сам больше ничего не производил кроме сырья. Промышленность была уничтожена, а есть, пить и на чем-то ездить людям ведь надо. Поэтому естественно, что в освободившуюся воронку мгновенно хлынули фирмачи. «Позиции у меня довольно крепкие, – решила Альбина, – а вот кое-кого под шумок неплохо было бы убрать. Эти пережитки коммунистического режима до смерти надоели. Ну ничего, Анатолий Борисович, думаю, не упустит возможности с ними разобраться».