– Добрый день, Дмитрий Степанович, я понимаю. Какой у вас замечательный вид из окна, сказал Русланчик, почтительно поздоровавшись. – Прежде всего, хочу вас поблагодарить, что нашли для меня время, – как-то без лести удалось произнести Русланчику. Руку он тянуть первым не стал, помня наставления Альбины. Фирсов улыбнулся в ответ и сам протянул руку для пожатия.
– Рад знакомству, молодой человек, – произнес он, обмениваясь рукопожатием с Русланчиком. – Значит, хотите попробовать себя на поприще модернизации и развития высшего и среднего образования и науки? Похвально! Наука – это наше будущее! Обеспечение образования, обеспечение научного процесса – важнейшая задача, стоящая пред городом. Вы знаете сколько у нас в городе ВУЗов? – спросил Фирсов, и не дожидаясь ответа сам ответил – пятьдесят один! А школ? – более пятиста. А сколько научных центов? – Около трехсот. Можете себе представить? И деятельность этих организаций нам надо координировать в рамках городских программ. Конечно, ключевую роль здесь играет Министерство образования, но и город со своей стороны должен содействовать наиболее полному раскрытию потенциала! Наша главная задача заключается в формировании региональной нормативно-правовой базы, совершенствования управления и модернизации научно-образовательной деятельности, и мы не должны жалеть ни сил, ни средств, чтобы продвинуть нашу науку на передовые рубежи. А для этого нужны проверенные кадры! – как на митинге продекларировал Фирсов.
«Ну, вроде бы, первый шаг сделал правильно», – мелькнуло в голове у Русланчика.
– Присаживайтесь, пожалуйста. Расскажите о себе, молодой человек, – вполне дружелюбно предложил председатель комитета по науке. Вы, я слышал, учитесь на экономиста? – спросил Фирсов, оценивающе посмотрел на Русланчика Фирсов.
– Да, учусь, надеюсь после окончания применить полученные знания чтобы внести свою лепту в борьбу за процветание Родины, – торжественно произнес Русланчик, неожиданно вспомнив фразу, услышанную им по телевизору накануне.
– Похвально! Хорошие специалисты нам нужны!
Фирсов был из числа старых номенклатурных кадров, относящихся с опаской к нововведениям, которые пытались привнести в требующую немедленной перестройки систему плеяда так называемых реформаторов, из числа коих были и мэр, и его первый зам, обратившийся к нему с просьбой трудоустроить Русланчика. Старый ленинец понимал, что течения нового времени могут запросто потопить его прогнивший насквозь корабль, и пытался выстроить себе ковчег, который пронес бы его через бури и дрязги, а когда вода схлынет, выйти этаким Ноем и вписаться в новую реальность. Ему очень хотелось выяснить, был ли опасен ему протеже Пургина, который возможно хотел внедрить своего шпиона к нему в департамент, или же Пургин сам выполнял чью-то просьбу, договариваясь с ним об этом молодом человеке. Пургина он уважал, чувствуя в нем стержень и прямолинейность, чем так гордились истинные ленинцы доперестроечных времен, и решил уважить его просьбу, если конечно же молодой человек не окажется троянским конем в его команде. Пургин не был его непосредственным начальником, но был человеком безусловно влиятельным, и обижать его Фирсову совсем не хотелось. Однако ему казалось странным, что Пургин не захотел пристроить своего протеже ни в один из подконтрольных ему комитетов, а попросил об этом его. Причину такого решения и хотел выяснить Фирсов во время беседы с Русланчиком.
– Ну а почему вас заинтересовал именно комитет по науке, ведь для карьеры будущего экономиста он вряд ли может быть приоритетным? – спросил он Русланчика и с прищуром поглядел на него, ожидая потока откровений.
А вот на этот вопрос Русланчик как раз ответа и не знал. Они с Альбиной как-то об этом и не подумали. Он вообще ничего не знал про комитеты, и еще три дня назад ему было абсолютно все-равно – что комитет по науке, что по спорту, что какой-либо иной – ему даже во сне не могло присниться, что он будет сейчас сидеть в кабинете Смольного, беседуя запросто с высокопоставленным городским чиновником. Это был момент истины. Русланчик мгновенно понял – от ответа именно на этот вопрос зависит вся его дальнейшая судьба, и его прошиб холодный пот с головы до ног. Мысли судорожно завертелись в его голове, и он быстро пытался выстроить убедительную аргументацию, почему вдруг комитет по науке стал для него путеводной звездой. И тут, вдруг, его понесло:
–
Видите ли, дело в том, что еще в школе я хотел посвятить себя делу служения нашей системе образования. В школе, где я учился, были замечательные учителя, которые многое мне дали, и я мечтал после окончания поступить в педагогический институт, закончить его и вернуться учителем в школу, чтобы стать достойным продолжателем традиций, заложенных моими наставниками. Это было для меня симв