для большинства ученых, даже для тех, которые выделялись среди своих коллег по цеху несомненным талантом. Приехав в конце семидесятых из Мариуполя в Ленинград поступать в медицинский институт, Миша был заурядным провинциалом с весьма посредственными знаниями. Несмотря на то, что в его школьном аттестате было всего две четверки, а остальные пятерки, вступительные экзамены в первый медицинский он провалил. Уезжать обратно домой в Мариуполь ему вовсе не хотелось, и Миша решил зацепиться в Ленинграде любой ценой. Чтобы остаться в городе ему было необходимо найти работу и жилье, а лучше работу с жильем. Он методично стал обходить больницу за больницей в поисках места медбрата с предоставлением места в общежитии. Обойдя таким образом с десяток больниц, он, наконец, устроился санитаром в городскую больницу №18 и получил в общежитии на Васильевском острове койку в комнате на четыре человека. Это была несомненная удача. Дежурства в больнице большого дохода не приносили, но все же его было достаточно, чтобы обеспечить себя всем необходимым на первое время, а главное – график работы оставлял ему много времени для подготовки к вступительным экзаменам на следующий год. Кроме того, он теперь уже получал дополнительные преимущества – он поступал не со школьной скамьи, а как работающий по профилю, что несомненно учитывалось приемной комиссией. На всякий случай, чтобы уже наверняка, Миша решил еще подстраховаться, выхлопотав себе направление на учебу от райкома комсомола – для этого ему пришлось пожертвовать частью времени, отведенного на подготовку к экзаменам, отдав его комсомольской организации больницы. Уже через месяц на очередном отчетно-перевыборном собрании комсомольцев медицинского учреждения, в котором трудился Миша, его кандидатура была выдвинута на пост секретаря комсомольской организации. Он стал часто посещать собрания руководителей комсомольских активов в райкоме комсомола, где завел нужные знакомства. Комсомольская работа, конечно, отнимала у него часть драгоценного времени – но дивиденды, которые она могла принести, трудно было переоценить. Его выступления на комсомольских собраниях отличались многословностью, но говорил он всегда с азартом, правда так, что вроде и понимая все слова по отдельности, смысл сказанного оставался для слушавших туманен, а повторить его речь было в принципе невозможно. Темы он черпал из передовиц газет, используя в основном заметки на политические темы – о противостоянии двух формаций, о неизбежности победы коммунизма, об израильской военщине, ведущей несправедливую захватническую войну против палестинского населения, о борьбе народа Никарагуа против чего-то там итак далее, и тому подобное. Секретарь райкома комсомола его заметил, и когда пришло время подумать о путевке в жизнь, немедленно эту путевку ему выписал. Так что на следующий год Миша пришел поступать уже хорошо подготовленным и благополучно стал студентом первого медицинского, переехав из больничной общаги в студенческую. За год работы в больнице, Миша так привык к комсомольской работе, что по инерции продолжил ее и в институте, став сначала комсоргом курса, а через пару лет и комсоргом института. По долгу комсомольской службы Миша теперь был частым гостем уже в Горкоме комсомола. Его стали часто приглашать на выездные сессии актива, которые проходили в загородных пансионатах, в основном в Репино и Комарово. Помимо насыщенной дневной программы обучения молодежи, эти сессии имели и не менее плотную вечернюю программу, но уже для ограниченного контингента комсомольского актива, которая плавно перетекала в ночную. Это неимоверно сближало и сплачивало членов узкого круга комсомольских активистов, в число которых посчастливилось попасть Мише. Ему даже предлагали посвятить себя целиком комсомольской работе, став после окончания института штатным сотрудником Горкома комсомола, между прочим, с неплохим окладом и перспективой дальнейшего продвижения уже по партийной линии, в ряды которой Миша собирался в скором времени вступить. Однако, взвесив все за и против, он все-же решил использовать свою комсомольскую активность для построения научной карьеры – хотя он и окончил институт в числе средних по успеваемости студентов, его комсомольские дела помогли ему после защиты диплома остаться на кафедре и поступить в аспирантуру. Миша влился в научный коллектив и посвятил три года работе над диссертацией, параллельно оставаясь руководителем комсомольской организации института. Результаты исследований легли в основу его кандидатской диссертации, которую он благополучно и защитил. Правда на защите звучали мнения, что Мишина диссертация не представляет никакого интереса для науки, а, напротив, является полнейшей ахинеей, но Совет, прислушавшись к мнению Парткома института, членом которого Мишу избрали после вступления в партию, все-же большинством голосом засчитал защиту. Миша стал кандидатом наук. Пора было подумать о создании собственной исследовательской группы. И вот тогда появилась идея создать межотраслевой исследовательский центр по изучению воздействия лазерного излучения на организм человека и применения лазеров для лечения. Он прокачал эту идею через Горком комсомола, Горком комсомола выдвинул ее на обсуждение в Горком партии как воплощение в жизнь решения очередного Пленума об усилении роли советской науки в жизни общества и опережении американцев по всем направлениям, а оттуда она попала к Флерову, принимавшему активную роль в жизни партактива города. Вот тогда-то Миша и познакомился с академиком. Он был представлен ему как автор идеи о создании центра. Флеров занял пост руководителя центра как маститый ученый, а Миша – его заместителя, как молодой и подающий надежды ученик. Миша сразу оценил влиятельность академика и понял, что в течение дальнейших нескольких лет карьера его целиком зависит от его отношений с Флеровым. Он не перечил ему ни в чем, всячески старался предугадать желания своего патрона. Он спешил в кабинет к Флерову по первому зову своего начальника, побросав все дела и посетителей, которые оставались дожидаться продолжения беседы, пока Миша угодливо записывал распоряжения начальника. Будучи высокого роста, он при встрече с Флеровым как-то умудрялся так изогнуться, что становился ниже, на лице его сияла угодливая улыбка. Такое поведение вскоре принесло сои дивиденды в виде присвоения ему звания доктора наук по совокупности многочисленных работ, в которых он являлся соавтором. К исследованиям, результаты которых были описаны в этих статьях, Миша отношения не имел, будучи поглощен административной работой, но Флеров включал его в авторы всех статей, где и сам был соавтором. Остальные авторы перечить не смели. Правда время от времени находились некоторые, высказывающие свое недовольство, но они довольно быстро покидали коллектив. Флеров не терпел никаких противоречий – он уже давно присвоил право единолично решать кому и в какой последовательности защищаться из тех, кто работал под его началом. Недовольные безжалостно изгонялись. Иногда Миша вызывал чувство брезгливости даже у Флерова, но академик знал, что пока он у власти вернее и преданнее помощника ему не найти. Миша был не только правой рукой академика, но еще и гувернером его отпрыска. Он активно включился в процесс приватизации и реализации академической собственности, на ниве которой подвязался Ванечка. Миша не был простым исполнителем, он был поставщиком информации и по сути планировал предстоящие операции. Несмотря на то, что большую часть дохода забирал себе Ванечка, Мише тоже кое-что перепадало. Он обзавелся квартирой в центре, купил небольшой участок земли на заливе для строительства загородного дома, стал часто ездить за границу, вокруг него вился целый рой девиц, желавших посетить праздник жизни. В общем Миша стал вполне респектабельным бизнесменом от науки. Вот с ним и предстояло встретиться Русланчику.