Они то, конечно, захотят, но только вот кто же им позволит? Перебьются. Конечно что-то им придется откатить, чтобы молча сидели, но это крохи по сравнению с нашей прибылью. Так что начинаем многомиллионный бизнес, и обрати внимание, вполне легальный, – рассмеялась Альбина. – Ну вставай, пошли в зал, а то программа через пять минут начнется.
Зал, в котором должно было проходить шоу, представлял собой настоящий театральный зал, с порталом сцены, над которой парили Гений с лирой в руках и две музы – Талия и Евтерпа. В тысяча девятьсот десятом году на этой сцене давал спектакли новый театр «Дом интермедий» – детище поэта и прозаика нетрадиционной ориентации Михаила Кузмина. Возможно этот исторический факт и натолкнул в постперестроечные годы устроителей клуба на мысль использовать маркетинговый ход и представить его как клуб для посетителей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. С тысяча девятьсот пятнадцатого года здесь устраивались концерты, в которых принимали участие Фёдор Шаляпин, Леонид Собинов и Айседора Дункан. Как они были популярны! На них невозможно было попасть без предварительного заказа как минимум за месяц. Но все это прекратилось в 1917 после октябрьской революции. Зал опустел и стал служить утилитарным целям. Когда в здании открылся клуб рабочих адмиралтейского завода, зал приспособили под собрания заводской партийной организации. Во время партийных сборищ на сцене устанавливали гипсовый бюст Ильича, длинный президиумный стол, покрытый пурпурной бархатной скатертью, по центру стола ставили граненый графин с водой. За столом размещался президиум собрания, состоящий из десяти, или что-то около того, членов парткома. Слева от стола устанавливали высокую кафедру с гербом Союза, оснащенную микрофоном, с которой выступающие могли толкать свои зажигающие речи и отчитываться о достигнутых успехах. От былой славы не осталось и следа. Ни разу с того времени на эту сцену не ступала нога знаменитости. В бытность клуба рабочих адмиралтейского завода на ней выступал заводской самодеятельный хор, устраивались утренники для детей сотрудников завода, даже некоторое время давались представления самодеятельного театра. Но после постановки идейно невыдержанной пьесы по мотивам эротических опусов Генри Миллера, которую на свой страх и риск решил поставить молодой режиссёр, недавно окончивший институт культуры и получивший назначение в самодеятельный театр, его прикрыли, а режиссера отправили на принудительное лечение в психушку, как опасного вольнодумца, несущего угрозу моральному облику советского человека. Где режиссёр умудрился достать книги Миллера в советское время так и осталось тайной, прояснить которую органы не смогли. В то время по стране во всю ходили самиздатовские произведения официально не запрещенных, но и не издававшихся в союзе писателей, которые распространялись в машинописных перепечатках, распечатках на принтере, чуть ли не в рукописях, и которые по сходной цене можно было приобрести на черном рынке. Видимо таким образом и попали к режиссеру раковые и козерожьи тропики Генри Миллера, переведенные безвестным самиздатовским переводчиком, которые режиссер решил переработать в пьесу. Действие пьесы разворачивалось в 1931 голу в Париже. На сцене разыгрывался любовный треугольник между самим Миллером, его женой и девушкой по имени Анаис, начинающей писательницей, собирающей образы для своих книг. Генри тоже начинающий писатель, работающий над своей первой книгой «Тропик рака». Он зачитывает Анаис отрывки из своей книги, полные эротических подробностей и переживаний. Миллеры ведут богемный образ жизни, проповедуют свободную любовь. Анаис это невыносимо притягивает, и вот однажды она вступает в связь с Генри, а потом еще и с его женой. Это невозможно представить, но все любовные сцены были поставлены во всех подробностях, что даже в наше время вызвало бы неоднозначную реакцию публики, ну а проповедь однополой любви в разгар застоя была тягчайшим преступлением. Нельзя сказать, что режиссёр сразу нашел артистов, желающих принять участие в спектакле, но все-таки ему удалось подобрать двух девушек и юношу, согласившихся исполнить роли героев пьесы и обнажиться на сцене на глазах у изумленной и жаждущей этого зрелища публики. Надо отдать должное таланту молодого режиссера – пьеса, не смотря на сюжет, не выглядела вульгарной, игра непрофессиональных актеров придавала ей дополнительный шарм, все было высоко эстетично. Подготовка к спектаклю держалась в крайней тайне, репетировали в основном по ночам. Премьера проходила тоже в обстановке повышенной секретности. Билетами служили открытки с репродукцией Шишкина «Сосновый лес», которые распространялись по три рубля. Всего на премьеру собралось около сотни человек, среди которых оказался и осведомитель. На следующий день режиссера и артистов арестовали, а театр закрыли навсегда. И вот, теперь, залу пытались возвратить былую славу артисты травести шоу, посмотреть которое и отправились Альбина с Русланчиком.