–
Ну чего ты сидишь? – бодро спросил Ванечка.
–
Ради бога не кричи, – умоляющим голосом произнес Русланчик, – голова кружится и тошнит.
–
Ну давай в душ, приведи себя в порядок, и пойдем завтракать.
Слова о еде вызвали у Русланчика желудочный спазм, он вдруг почувствовал, что снизу живота прямо к горлу подкатила тошнота и, вскочив с кровати выбежал в туалет. Он еле успел открыть крышку унитаза, когда его скрутил очередной спазм. Ощущение было такое, что все внутренности выходят из него через рот. Так плохо он никогда себе еще не чувствовал. Однажды в детстве он переел вареной сгущенки и тогда его тоже рвало, но так дерьмово ему еще никогда не было. «Будь проклята эта наркота – чтоб я еще раз – да никогда! Господи, обещаю, только прекрати это немедленно! – мысленно взывал он к богу – лишь бы глюки опять не начались – я этого не переживу».
Примерно через час приступ тошноты стал спадать и Русланчик смог оторваться от унитаза. Он принял душ и вернулся в спальню. Там никого не было – видимо Ванечка ждал его внизу. Одевшись, и еще плохо отдавая себе отчет в своих действиях Русланчик спустился вниз в столовую. Ванечка и девчонки завтракали.
–Оклемался? – спросил Ванечка как можно приветливее.
– Не очень. Мне нехорошо.
– Ну еще бы – съел тройную дозу кислоты, выпил литр водки – тут кому хочешь поплохеет. Слава богу, что марка старая была – частично свойства свои потеряла, а то и не знаю, что с тобой сделалось бы. Ты зачем ее сожрал? – спросил Ванечка.
–Ваня, я тебя умоляю! Давай потом. Не знаю зачем – просто приглянулась. Пьяный уже, наверное, был. Ничего не помню.
– А Ленина? – удивленно спросил Ванечка, – Ленина помнишь?
– Какого Ленина?
– Ты же марку с Лениным съел, потом он к тебе приходил, пляж тебя почистить заставил.
– Ты серьезно?
– Серьезней некуда – можешь сходить посмотреть на плоды своего труда, ты же весь берег до самого залива вычистил! – засмеялся Ванечка.
– Ваня! Оставь Руслана в покое, не видишь – ему не до твоих шуточек! – вступилась за Русланчика Наташа. – Плохо человеку. Выглядишь ты, конечно, не комильфо, – сказала она, обращаясь к Русланчику. – Надо полагать, что и чувствуешь себя так же как выглядишь. Вот, выпей горячего чаю – помогает. Ему бы в сауну сходить – может полегчает, сказала Наташа ни к кому конкретно не обращаясь.
– Ну в таком виде ехать в город ему точно нельзя – вступила в разговор Таня, – если он такой домой приедет – Альбина будет в ярости. А что, если нам ее сюда позвать? Посидим, поговорим, музыку послушаем – все лучше, чем ему дома с ней объясняться.
– Отличная идея! – воскликнул Ванечка, – если нормально пойдет – то и дела обсудим. Вот только под каким предлогом? Если сказать ей, что наш юный друг не в состоянии ехать домой, потому что вчера перепил, а потом еще и кислоты обожрался – боюсь, что она не обрадуется. Слышишь, Руслан, как ты смотришь на то, чтобы Альбину Петровну к нам в компанию позвать?
– Она не поедет, – буркнул Русланчик.
– Че это? Ей, небось, тоже скучно одной дома сидеть.
– Она меня убьет, – я обещал вечером приехать, а сейчас уже второй час как завтра, то есть уже завтра, и второй час дня – сбиваясь с мысли сказал Русланчик.
– Точно убьет. Я бы убил, – уверенно произнес Ванечка, поэтому лучше, если ваше объяснение произойдет при свидетелях – по крайней мере это избавит тебя от многих осложнений. Так что допивай чай и звони Альбине.
Русланчик выпил чай, и почувствовав себя немного лучше, пошел к телефону звонить. Он долго не мог совладать с диском – палец все время срывался, не дотянув диск до упора, и Русланчик нажимал на рычаг, начиная с начала. Наконец, ему удалось правильно набрать семь цифр и раздался зуммер. Альбина ответила практически сразу – видимо ждала звонка:
–
Але, Руслан это ты?
–
Альбина, доброе утро, я тут задержался немного – прости пожалуйста, что домой не приехал.
–
Я в курсе – Наташа меня предупредила, сказала, что ты вчера напился с Ваней в дрова – совершенно не сердясь проговорила Альбина. – Что, только проснулись что ли?
–
Да. Еле встал. Первый раз в жизни со мной такое, ты уж прости пожалуйста.
–
Да ничего – бывает. Я, конечно, волновалась за тебя, но ты уже взрослый – сам можешь решить, что тебе делать. Я не сержусь. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь?