«Нужно больше печатей», — предложила я.
— Точно, — она протянула руки к потолку, хрустя суставами. — Если их будет достаточно, можно написать целую страницу. Можно написать умные вещи, которые ты говорила мне прошлой ночью. Шлеп, шлеп, шлеп — напечатать их на множестве страниц, чтобы все прочли, — она рассмеялась над своей шуткой.
Я улыбнулась. А потом улыбка сползла, и я просто смотрела.
Шлеп, шлеп, шлеп.
Я потянулась над столом, взяла блок и пригляделась. Он был простым, кусочек дерева с выемками для букв.
Если сделать его длиннее, сделать больше букв, можно будет писать сложными предложениями.
Если добавить выемок и сделать брусок шире, можно написать целую страницу.
А потом… поменять страницу.
Тело гудело, короткие волосы на голове встали дыбом.
Сотни лет на дереве вырезали картинки или слова в зеркальном отображении, наносили чернила и прижимали к пергаменту. Работа была медленной, ее не удавалось ускорить. Если ошибся, захотел изменить слово, все нужно было начинать сначала. Писать от руки, как работали мои родители, было быстрее, податливее.
А если смочь менять буквы?
Ларк опустила руки, перестав потягиваться.
— Обед? — спросила она и показала слово знаком. — Соэ говорит, в банке есть сыр.
Я встала, задела стол. Печати загремели.
— Эй, — сказала я.
— Эй, — повторила она, приподняв брови.
Мой мозг кипел. Я подняла блок.
«Ты думаешь», — показала я знаками, запинаясь, ведь мы только выучили слова. Даже с этой работой слов не хватало. Я обошла стол, но мы использовали всю бумагу. Я вытащила из-под груды свою табличку.
ДУМАЕШЬ, ТАКУЮ ПЕЧАТЬ МОЖНО СДЕЛАТЬ? — написала я.
— Какую? — спросила она.
МНОГО ПЕЧАТЕЙ НА БОЛЬШОМ БЛОКЕ, ЧТОБЫ ПЕЧАТАТЬ МНОГО РАЗ? ПРЕДЛОЖЕНИЯ? АБЗАЦЫ?
Она почесала голову.
— Наверное, можно? Хотя… — она изобразила давление. — Такой большой блок… будет сложно нанести чернила и давить. Сложно опустить все буквы. Тяжелее всего будет снова и снова давить на блок.
Она была права. Я посмотрела на нашу бумагу, полную слов и пятен, где чернила не впитались хорошо, или где одна из нас давила недостаточно сильно. Пятна, где бумага подвинулась, бесформенные буквы, где они подвинулись в выемках. Было бы сложно давить на блок размером со страницу, полный букв, чтобы получилось читаемо.
— Нужна огромная рука, — сказала она и рассмеялась. Она сжала руку, показывая мышцы.
Мой рот открылся.
Большая рука.
Для пресса.
— А! — завопила я.
Ларк вздрогнула.
— Что?
Я вылетела из-за стола, ударилась об ножку. Страницы взлетели. Игнорируя их, я бросилась к мастерской. Я отбросила одеяла, на которых мы спали прошлой ночью, и подбежала к большому прессу.
— Тамзин, что такое? — Ларк прошла за мной к двери.
Я повернулась и показала то, что она мне показывала. Жар побери!
— Жар побери? — повторила она.
Я вытащила длинную деревянную ручку, которая вставлялась в винт большого пресса. Я подняла ее над головой, как трофей.
— А! — снова завопила я.
Ее лицо стало шире.
— Жар побери!
И мы просто завопили.
23
Веран
Поселок Великанши был людным в день рынка. Сам городок находился в роще красных деревьев, один конец занимала Великанша, такое высокое дерево, что крона становилась голубой и мутной даже без тумана. Бирюзовые ленты тянулись от ствола — Соэ сказала, что цвет меняли в тон нового си каждого месяца.
В центре поселения была большая поляна, оставшаяся от падения огромного дерева. Его пень остался посреди городской площади, на нем были доски, ставшие центральной сценой. Соэ объяснила, что почти все время сцена была свободна для публики, но в дни рынка торговцы могли арендовать ее для продажи товаров. Сейчас там продавали на аукционе коз.
Большая часть других прилавков стояла по краям, тут продавали все от свеч до одеял и мотков водорослей. Только несколько торговцев выглядели постоянными — магазин кузнеца, выпускающий едкий дым из печи, и маленькая мельница. Остальные прилавки были из ткани, натянутой на рамы, некоторые продавали с телег. Соэ устроила прилавок под красным деревом с рассеченным стволом, и люди почти сразу же собрались, чтобы купить ореховое масло или принести ей товары для пресса. Вскоре она дала мне и Яно мешок, звякающий монетами, и список вещей для дома. Мы взяли пустую корзину и пошли в толпу.
Прилавки с едой были полны летних товаров, и мы наполнили корзину узловатыми тыквами, мясистыми оранжевыми грибами и ведерками пухлых ягод. Пока мы стояли в очереди за молоком, мы услышали, как женщина купила то же количество тыкв, что и мы, за полцены. Яно нахмурился.