— Простите, — выдохнул я. Он повернулся ко мне и нахмурился. — Вы повесили только что объявление об ашоки. Откуда оно?
— Из-под печати, да? — раздраженно сказал он.
— Нет, откуда новость? Толукум? Кто отдал приказ разместить объявление?
— Замок, — сказал он. — Гонец принес брусок для печати утром.
— Приказ был от королевы?
Он пожал плечами.
— Наверное. Королевская печать внизу. Не мне перечить приказам из замка, — он посмотрел на меня. — Ты не из этих краев, да?
Я поздно заметил женщину со шрамом на веке в паре шагов от меня, она смотрела на сцену с далеким взглядом, словно не была сосредоточена на выступлении.
Я сжал сверток и без слов развернулся и поспешил по площади, не переживая из-за того, казалось ли это грубым. Я огибал прилавки и покупателей, детей и тележки, пока не заметил прилавок Соэ. Она и Яно как раз закончили разбирать стол. Они подняли головы, когда я подошел к ним, тяжело дыша, вспотевший.
— Где ты был? — спросила Соэ. — Мы думали, тебя обокрали.
— Нужно уезжать, — выдохнул я, бросил свой сверток в телегу. — Меня преследовали — та женщина, которая слушала нас в очереди за молоком, Яно. И это не все. Кимела проедет через поселок Великанши в дебютном туре через несколько дней. Ее назначили ашоки без тебя.
Яно побелел.
— Что? Когда? Кем?
— Не знаю. Тут объявление. Давайте уходить, и я покажу.
Мы поспешили собрать последние покупки в телегу. Я оглядывался, ожидая, что женщина со шрамом появится из толпы. Но она не появилась. Соэ впрягла мулов в телегу и направила их на людную дорогу. Мы с Яно запрыгнули в телегу, он сел рядом с Соэ, а я — сзади. Я втиснулся между корзиной с едой и свертком с вещами, опустил голову, пока Соэ направляла мулов в толпе. Я кусал губу, гадая, что означало назначение ашоки для нас, Тамзин, Моквайи, Востока и обреченного альянса. Ашоки назначались на всю жизнь.
После нескольких минут тряски высокие деревья снова окружили нас. Шум рынка утих, сменился скрипом телеги и пением птиц в ветвях сверху. Я прислонился головой к свертку из одеяла, смотрел на небо среди темных веток. После стеклянных куполов замка Толукум и открытой жаркой пустыни Феринно я и забыл, как скучал по деревьям. Я с трудом дышал от тревоги.
Яно повернулся.
— Хорошо. Что с Кимелой?
— Вот все, что я знаю, — я вручил ему смятое объявление. — Мужчина, который повесил его, сказал, что новость принесли из замка утром.
Яно взял объявление, но не сразу повернул его, чтобы прочесть.
— Что это? — он посмотрел на шляпу.
— Риск, — сказал я. — Но я начинаю думать, что не напрасный.
— Как это понимать?
— Пока не знаю, — признался я. — Но, думаю, у меня есть план.
24
Тамзин
Я стояла на носочках, чтобы повесить последнюю страницу сохнуть, когда Крыс залаял. Ларк вскочил с места у стола, она была в опилках. Она вытащила арбалет из-под горы бумаг. Когда она вытащила его из опилок и зарядила, дверь открылась, и Соэ появилась на пороге, в ее руках были свертки.
Она посмотрела на кухню. Ее рот открылся.
— Что, — сказала она, — вы творите?
Яно и Веран стояли за ней, смотрели то на Ларк — она была в опилках, с арбалетом в одной руке и ножом в другой, кровавая тряпка была спешно повязана на большом пальце — то на меня, стоящую на носочках, чтобы дотянуться до балок под потолком, ладони, платье и лицо были в чернилах.
Я не винила их за пристальные взгляды. Мы превратили кухню Соэ в нечто среднее между лабораторией безумного зельевара и взорвавшейся библиотекой. Чернила бодро кипели на огне, чтобы стать достаточно густыми для печатей. Рядом в кастрюльке таяла смола, наполняя дом запахом горелой хвои. Бумага и пергамент лежали на полу и на столе, все были в печатях букв, многие были бредом, пересекались. В центре стола стояла миска с влажным песком. Опилки усеивали пол, и в корзине с орехами были деревянные бруски размером с большой палец.
Это было еще ничего, у нее будет истерика от того, что было в мастерской.
Веран огляделся.
— Вы повеселились, да?
— Тамзин! Осторожно! — Яно прыгнул вперед, вытянул руку, чтобы помочь мне слезть.
Я не приняла этого, а сняла один из сухих листов, показала, улыбаясь.
— Ха! — воскликнула я.
Он посмотрел туда.
— Дождь не может промочить сухую землю. Что это значит?
Я тряхнула бумагой и посмотрела на Ларк. Я постучала пальцем по подбородку, показала на Яно. Это движение она показывала мне утром.