— Знаю, — он сжал мою правую ладонь. — Я знаю, что запястье беспокоит тебя, но… ты можешь написать пару предложений, сделать перерыв и написать больше потом? И если хочешь сделать несколько копий, почему не попросить мастеров их сделать?
Искра стала бурей от его вопросов. Как мне диктовать мастеру, Яно? Почему меня должны устраивать несколько предложений за раз, пока остальное бурлит во мне? А если мои мысли шли дальше одной страницы? А если по пути я захочу изменить слово? Разве не было ясно, что можно было сделать с передвигаемыми буквами? Разве не было ясно, что мы сделали?
— О! — сказал Веран у двери. — Кстати… мы видели объявление в городе.
— Точно, — Яно вытащил из кармана сложенную страницу. Он развернул ее и вручил мне с тревогой на лице. — Кимелу Новарни официально назначили ашоки. Не знаю, как или зачем — может, она угрожала моей матери, как угрожала мне. Это было бы просто, ведь я уже назвал ее двору.
Я посмотрела на него, хмурясь.
— Тамзин сказала пару дней назад, что не считает, что Кимела стоит за всем этим, — сказала Соэ. Она была права, но мое раздражение росло, несмотря на ее хорошие намерения. Мне надоело, что люди говорили за меня. Я провела указательным пальцем по своей груди.
— Мы, — сказала Ларк с порога. Она прислонялась к раме и смотрела на меня. — Так, — продолжила она, и я рассекла воздух руками. — Не делаем.
— То, что ты не сделала бы этого как ашоки, не значит, что так не сделают другие, — сказал Яно.
Веран заерзал на пороге.
— В любом случае, если мы можем поговорить с ней, это мог бы быть идеальный шанс добиться ее признания или выяснить, есть ли у нее идеи, кто стоит за шантажом.
Добиться признания?
— Как? — спросила я.
— Она будет ехать в карете, маршрут написан в объявлении, — Веран криво улыбнулся. — И у нас есть в команде профессиональный бандит.
Ларк нахмурилась за ним.
— Что?
Он отчасти повернулся к ней.
— Подумай, Ларк. Мы остановим карету, как ты останавливала другие, где-то вне Великанши. Ты и Тамзин заберетесь внутрь и поговорите с ней, как ты сделала со мной. В тесном пространстве и с Солнечным Щитом, которую она обвиняла, и Тамзин, на которую она напала… не видите? Ей придется признаться или дать нам нужную информацию.
Я приподняла брови от оптимизма — или наивности — его слов. Ларк посмотрела на кивающего Яно. Она посмотрела на меня. Я нахмурилась, показала ей два знака, противоположность того, что мы говорили друг другу весь день.
Плохая идея.
Соэ заметила мое движение. Парни смотрели на Ларк. Она молчала еще миг, а потом сказала Верану что-то на восточном, кивнула на входную дверь. Он замешкался, а потом поспешил за ней. Дверь открылась и закрылась, на крыльце зазвучали голоса.
Яно повернулся ко мне.
— Я знаю, что ты не считаешь, что это Кимела. Веран тоже не верит, что это она — он подозревает Кобока. Но даже если это не она, мы сможем узнать какие-то ответы. И ты сможешь поделиться идеями о политике. Если она не виновата, другого варианта нет: она — ашоки Моквайи до конца ее жизни.
— Тамзин не мертва, — возразила Соэ. — Ашоки — роль на всю жизнь, а она еще жива.
Надежда мелькнула на лице Яно, а потом он поймал мой взгляд, и на лице появился стыд.
— Я знаю, но…
Я тревожно указала на губы, показывая, что мои мысли были как его. Мертвая или нет, я не смогу сидеть на сцене и без слов играть на дульцимере растерянным слушателям.
— Я не говорю, что мы не можем что-то придумать, — быстро сказал Яно. — У тебя всегда будет место при дворе, Тамзин, на сцене или нет. Может, ты сможешь работать с Кимелой, сочинять для нее музыку. Может, она переймет твои идеи.
Кимела Новарни скорее будет работать с летучими мышами Утцибора, чем со мной, и даже если она согласится, я не смогу писать тексты, чтобы она их пела.
Мои мысли проступили на лице, потому что Яно махнул на стол, пресс и бумагу в моей руке.
— У нас есть несколько дней для планов. Ты можешь использовать то, что начала сегодня тут… написать что-то, что может убедить ее. Этот шанс может быть лучшим.
Я отвела взгляд, чтобы избежать его взгляда. Я смотрела на пресс, печати, чернила, обрывки мыслей на бумаге.
— Может, мы все еще сможем печатать то, что ты придумаешь, — сказала Соэ, пытаясь найти компромисс. — Мы можем делать печати, если тебе проще писать таким образом. Но… — она виновато кивнула. — Мне нужен мой пресс. У меня заказы из города.
Я вздохнула. А потом указала на обрывок бумаги и, посмотрев на них двоих, соединила кончики пальцев.