— Мы с Яно разберёмся со стражами сзади. Когда убедимся, что они не помешают, мы с Тамзин заберемся в карету к Кимеле. Я помогу ей произнести ее послание, а потом мы отдадим Кимеле письмо. Если она будет готова союзничать с нами, она остановит стражей, и мы хорошенько поговорим. Если нет…
Тут мы долго спорили — что делать, если Кимела не дрогнет из-за появления Тамзин, послания, или что делать, если она сразу выдаст нам признание. Стражи послушаются Яно, если окажется, что Кимела — наш враг? Или попытаются биться со своим принцем?
Мы отбросили идею забрать Кимелу с нами, никому не нравился тот план. Ларк отметила, что стражи устремились бы за нами, а Соэ сказала, что у нас не было скрытого места, чтобы держать ее в плену. И Тамзин убедила нас просто отступить, убедиться, что мы все вернемся целыми, чтобы составить новый план с добытой информацией. Мне это казалось тупиком, наш план просто застревал там. Но Ларк согласилась, настояв, что нам нужно было думать о своей безопасности, а не поступать безрассудно.
— Хорошо, — она пнула пару камней сапогом. — Как по мне, мы все продумали, — она кивнула на телегу, где лежала пила с клиньями. — Готов к тяжелой части?
— Готов, — сказал я.
— Уверен? — с нажимом спросила она. — Ты же знаешь, что это значит?
— Конечно, — я изобразил спокойствие, полез в телегу за пилой.
Но когда мы поднялись по склону к выбранному дереву, я замешкался. Тут красные деревья были крохотными, по сравнению с теми, что росли в Великанше, но их стволы все еще были в три фута в диаметре, прочные и здоровые, корни уходили в землю, удерживали этот холм. Я убедился, что Ларк была на другой стороне дерева, и прижал ладонь к его коре.
Мама посеяла глубокую культуру сохранения леса в Сильвервуде, хотя спросила с теми, кто так говорил. Она возражала, что не начинала этого — это всегда было в крови нашего народа, мы защищали свои леса, как могли, и она просто поддержала это и развила после плохих решений моего дедушки. Я видел шрамы на пейзаже от неконтролируемого сбора урожая, заражений и вредителей. Я видел пустые склоны холмов, выжженные пожарами, которые бушевали в горах, когда скауты не следили за тем, как оставляли костры. Легендарные леса Сильвервуда были результатом плодородия земли и глубокого уважения, и это уважение сильнее всего проявлялось во взгляде мамы на горы.
Первое правило: не резать ничего без повода.
Костер и избавление от вредителей были важными поводами.
Я не знал, считалась ли важным поводом атака бандита.
Я провел пальцами по трещинам в коре цвета корицы. Я не знал, сколько дереву было лет, какие существа звали его домом, что оно видело, что пережило.
Я собирался убить его.
Ларк вышла из-за дерева, и я не успел отдернуть руку. Она замерла.
— Мы можем придумать другой план, — сказала она.
Я покачал головой.
— Нет, у нас есть план. Другой вариант — настоящая атака. Но лучше срубить одно дерево, чем потерять кого-то из нас.
— Можно отказаться вообще, — бодро сказала она. — Еще есть время. Можно посмотреть, встретится ли она с нами, когда попадет в город.
Я приподнял бровь, изображая браваду.
— Солнечный Щит выбирает дипломатию, а не засаду?
— Да, возможно, — напряженно сказала она. — О таком не вредно подумать дважды.
Я вздохнул.
— Я думал больше двух раз, и ты тоже, знаю. Если бы мы знали, что Кимела не стоит за шантажом, может, мы могли бы встретиться с ней в поселке Великанши. Но если она стоит, многие из нас будут с ее свитой, и это поместит Тамзин туда, где она хочет. Все мы будем там, где Кимела хочет нас видеть. Так хотя бы есть шанс сбежать, — я посмотрел на обреченное дерево, пытаясь подавить стыд. Оно хотя бы умрет ради дела. — Ты уже делала это раньше?
— Не с таким большим, — сказала она.
— Самое сложное — знать, когда остановиться, чтобы оно не упало до завтра. Мы не хотим, чтобы кто-то пришел и убрал его раньше времени, — я закатал рукава и стал разворачивать пилу. Ларк с неохотой вытащила клинья, топор и молот. Разложив инструменты по порядку, я уже не мог медлить, взялся за один конец пилы. Ларк взялась за другой, но не двигалась к стволу со мной.
— Уверен? — снова сказала она.
Мое раздражение — и стыд — вспыхнуло.
— Да, Ларк, уверен. Я знаю, что ты думаешь, что я бросаюсь во все, но я все продумал, — я попытался подвинуться к стволу. — И почему ты вдруг стала так переживать из-за одного красного дерева?
— Я просто знаю, что ты не хотел бы убивать это дерево, — сказала она, не поддавалась, хотя я тянул. — И мы можем найти другой путь.