Я приподняла брови.
— В первый раз, — медленно сказала она, — Крыс скулил. Он был подо мной, прижимался к ногам. Я тогда и не подумала ничего такого.
«А в другие?» — спросила я.
— У Канавы Теллмана… — она нахмурилась. — Он оставался вдали от нас на солнце, а не в тени. И скулил. Я думала, что он устал.
Мы смотрели друг на друга на кухне.
— Но было нечего видеть, — возразил Яно. — Ничто не указывало…
Я подняла руки.
«Тебе. У собак нюх лучше, они слышат то, что мы не слышим».
— Но я не слышал, чтобы пес… — Яно утих, глядя на меня. Я ощущала, как мое лицо скривилось, надеялась, что он понимал, что его ограниченный опыт не был правдой мира. Я думала, что показала ему это, когда впервые вышла на сцену как ашоки его родителей.
Ларк заерзала, подвинула голову Верана.
— Я перенесу его в мастерскую. Он будет в смятении, когда проснется, — она кивнула Соэ. — Можешь взять его за ноги и нести воду?
Соэ кивнула, склонилась и сцепила руки под коленями Верана. Ларк подняла его торс, придерживая голову, и они вместе понесли его к мастерской. Крыс без Верана или его припадка лег на бок, вытянулся у камина, расслабившись.
Дверь мастерской закрылась, и было слышно приглушенные голоса и шорох прессов, которые сдвигали. Мы все еще стояли по краям стола. Яно смотрел на свой стул, потом на огонь, а потом на меня.
— Тамзин, — медленно сказал он. — Мне кажется, что ты злишься на меня, но я не знаю, за что. С Пасула кажется… словно я делаю и говорю что-то не так.
Я придвинула табличку к себе. Я не хотела вести этот разговор так, но у меня не было выбора.
ПОЧЕМУ ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ОТ ВСЕХ МОИХ ИДЕЙ? — написала я.
— Это не так, — возразил он.
ТАК
— Просто я не слышал, чтобы собака…
Я ударила по табличке.
НЕ СОБАКА. ПРЕСС. КИМЕЛА. НАШ ПЛАН
— Я просто не хочу, чтобы ты снова пострадала. Лучше оставаться маленькими.
Мои следующие слова были большими и неровными.
НЕТНИЧЕГО МАЛЕНЬКОГО
— Есть, Тамзин, — сказал он. — Я знаю, ты всегда думала о большом, но смотри, к чему это привело.
Я смотрела на него, сжимая мел пальцами, повторяя фразу в голове. Смотри, к чему это привело? Что привело?
Меня потрясло осознание.
Яно никогда не верил в то, что мы делали.
Я медленно провела мелом по табличке.
ПОЧЕМУ ТЫ СОГЛАСИЛСЯ ПОКОНЧИТЬ С РАБСТВОМ? — написала я.
Он смотрел на мою табличку. Он явно ожидал, что я напишу не это. Он посмотрел на меня.
— Ты помогла мне увидеть, что я ошибался, — сказал он.
ПОЧЕМУ?
— Как это связано с собакой? — спросил он почти с мольбой, указывая на Крыса у огня.
Я указала на вопрос на табличке.
— Хочешь причины? — спросил он. Его пальцы едва заметно дрогнули в сторону моего сочинения, лежащего на столе. — Хочешь, я процитирую тебе твои слова?
Я покачала головой.
«Именно этого я не хочу. Дело было просто в любви ко мне?».
Смятение вспыхнуло на лице, он не мог понять мои знаки руками.
— Что?
Слова вырвались из моего рта, идеальные в моей голове и почти невнятные на языке:
— Это было, только потому что ты любил меня?
Он вздрогнул от звука моего голоса.
— Только потому, что я любил тебя?
ТЫ ТАК ХОТЕЛ ВПЕЧАТЛИТЬ МЕНЯ, ЧТО ТЫ СОГЛАШАЛСЯ НА ВСЕ МОИ СЛОВА? — я размазала мел на табличке. — ЕСЛИ БЫ Я ПРЕДЛОЖИЛА ВОЕВАТЬ С ВОСТОКОМ, ТЫ СОГЛАСИЛСЯ БЫ И НА ЭТО?
Он прищурился, читая последнюю тираду — к концу мои слова становились крохотными.
— Тамзин… — сказал он.
«Думай, — потребовала я, указывая на свою голову. — Думай, а потом говори».
Он разозлился.
— Тамзин, это все не было прогулкой по парку. У всего этого были последствия. Если бы я просто хотел впечатлить тебя, думаешь, я устоял бы, когда начался шантаж?
А ТЫ УСТОЯЛ? — написала я. — КОГДА Я ПРОПАЛА, ТЫ ДАЛ ВСЕЙ ДИПЛОМАТИИ ПАСТЬ. ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ С ВОСТОЧНОЙ ДЕЛЕГАЦИЕЙ
Он поднял ладони.
— Потому что я пытался не дать тебя убить!
ЦЕНОЙ ЭТОГО! — я шлепнула по своему сочинению, страницы шелестели.
— Да! — закричал он. — Да, признаю. Тогда я больше переживал, как вернуть тебя живой, чем о нашей политике. А лучше бы я оставил тебя умирать?
Я ПРЕДПОЧЛА БЫ, ЧТОБЫ У ТЕБЯ БЫЛА ВЕРА ВО ЧТО-ТО, КРОМЕ МЕНЯ
Я бросила табличку словами вверх, и он глядел на них, словно они были непонятными. Я вдохнула, сжимая и разжимая ладони по бокам, а потом подняла пальцы.
«Я уже не твоя ашоки, — я использовала знак, который мы с Ларк придумали, для моего старого титула. — Это Кимела. Ты не можешь принимать решения, основываясь на мне. Ты должен принимать их, потому что веришь в них».