— Я верю в них, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы все было сделано осторожно.
Я оттолкнулась от стола, стул проехал со скрежетом по полу. Я встала, замерла, хмуро глядя на него, поток слов поднимался за моими губами. В мастерской было тихо — я не знала, занимались ли Ларк и Соэ Вераном, или они ждали, пока мы закончим.
Я развернулась и взяла свой плащ со спинки стула.
— Тамзин, — тяжело сказал Яно. — Мы говорили о Кимеле. Я могу попросить вернуть тебя.
Я зло накинула плащ на плечи, гадая, как он видел мое будущее как ашоки — я на сцене, без слов играющая на дульцимере? Я открыла дверь, за ней падал дождь. Я хотела сказать что-то едкое, бросить поверх плеча, но не могла, так что просто вышла и хлопнула за собой дверью.
Я спустилась с крыльца, держась за перила лестницы, завернула за угол, и дальше пришлось справляться самой. Я медленно шла к тропе, по которой мы с Ларк шли пару дней назад, влажная хвоя приглушала звук дождя. Мелкие капли разлетались от веток, собирались каплями на моем плаще. Я шла среди яркого папоротника и мха, дышала во тьме леса.
Я прошла туалет, мои шаги замедлились, дыхание застряло в груди. У меня было больше сил, чем неделю назад, но я все еще ощущала себя неуверенно, если бы оступилась, упала бы. Я осторожнее стала опускать ноги, склонив голову от влаги. Деревья были ближе, дождь перестал стучать, уже не долетал до земли. Я наслаждалась тем, что меня проглотил лес.
Туман собирался среди стволов и корней. Серая лиса пробежала по тропе, взглянув на меня черными глазами, а потом скрылась в зарослях. Впереди среди других деревьев возвышалась Облачная голова, ее кора была темно-красной.
Я опустилась в корнях Облачной головы, на том же месте я написала песню, которая принесла мне место ашоки. Тогда я была никем — ни титула, ни работы, ни перспектив. Смело мечтала о большом, наивно думала, что жизнь могла стать только лучше.
Я смотрела во тьму, мысли спутались, колени были притянуты к груди. После пары минут фигура появилась из мрака. Я думала, что делать, если это был Яно. Меня удивило то, как сильно я не хотела его сейчас видеть. Он не знал об Облачной голове, это не было тайной, просто мне и в голову не пришло рассказать ему.
Но это был не Яно. Это была Соэ. Она прошла вперед с шерстяным одеялом в руках.
Она молчала. Не сказала «Я знала, что найду тебя тут» или «Ты умрешь» или «Ты не должна уходить». Она тихо села рядом со мной, развернула одеяло и укрыла им наши колени. Мы просто сидели.
Мы сидели достаточно долго, чтобы лес забыл о нас. Сова пролетела мимо на бледных крыльях. Куница пронеслась по хвое. Птицы, которых Веран мог назвать, но я не знала, щебетали в сгущающихся сумерках.
Взрослая часть меня должна была искать хорошее даже в молчании, раньше я не умела этого.
Но я не хотела тишины.
Я хотела поговорить с подругой.
Я вытащила пальцы из-под одеяла. Если бы я знала больше знаков, если бы думала, что она поймет их, я объяснила бы, как мы с Яно тайно влюбились, как искали шанс хоть миг побыть вместе, были в восторге от этого.
И я не знала, было ли это таким сильным, как я думала.
Соэ смотрела на мои застывшие пальцы. Я дрогнула.
«Я уже не понимаю, что чувствую к нему», — наконец, показала я.
Она прислонилась ко мне, ее плечо было теплым.
— Чувства меняются, — сказала она.
28
Веран
Когда я приоткрыл глаза, была ночь. Мир был пузырем вокруг меня, искаженный даже во тьме. Все расплывалось по краям. Один силуэт отделился от других, склонился.
— Ма, — прохрипел я. Это было понятно. Если она не была в лесу, она всегда первой находила меня.
— Веран?
Голос был не мамы, и когда я понял его и узнал силуэт лица, я не мог вспомнить, почему был на озере Люмен. Когда я туда попал?
Я вытянул шею.
— Леди-королева?
Человек напрягся, и чем больше я моргал, тем больше все вставало на место.
— О, — сказал я. — Элоиз. Прости, — значит, мы были в школе. Ох, я надеялся, что не рухнул в классе.