Передо мной был мужчина из главного здания в Канаве Теллмана — министр Кобок. С ним были четыре стража, один держал лампу, наполовину закрытую повернутыми зеркалами, усиливающими луч, закрывая других от яркости света. Хитрая тактика. А еще тут была служанка, склонила голову над доской писаря с угольной палочкой в пальцах. Она не смотрела на меня, но и не видела бумагу — ее взгляд был далеким.
Сапог Кобока скользнул вперед, такой блестящий, что свет отражался от него, но не ударил по моим ребрам. Его носок зацепил несколько звеньев цепи на полу, подвинул мою правую руку этим в сторону. Края рукавов попали под оковы, и я вытащила их на предплечья зубами. Достаточно далеко, чтобы было видно клеймо.
Он невесело фыркнул.
— Тебе кое-чего не хватает. Были слухи, что ты из сбежавших. Редало или Канава Теллмана? Или ты была с фабрики?
Я не ответила, не шевелилась. Он перестал давить на цепь, и моя рука вернулась на колено. Он с отвращением смотрел на меня.
— Ты сожгла мой штаб в карьере, — ядовито сказал он. — Ранила моего стража, украла мою карету и лошадей. Ты напала на королевскую ашоки и убила ее служанку. И у меня есть подозрения, что ты знаешь, где наш кронпринц. И это твои преступления только за последнюю неделю, не говоря уже о твоем правлении ужаса в Феринно. Ты в ужасном положении, согласна?
Я пожала плечами, насколько позволяла боль в боку. У меня не было сил переживать из-за того, как мало времени мне осталось. Часы пути от поселка Великанши до тюрьмы Толукума, как я полагала, были мучительными — сначала я висела на лошади, три часа не могла нормально вдохнуть, а потом меня заперли в тесной карете для пленников, запястья были прикованы к потолку. Когда они сняли мешок с моей головы и вытащили платок изо рта, заперли меня в этой камере, моей главной целью в жизни было просто дышать.
— Королева хотела бы казнить тебя публично, — сказал он, хотя я молчала. — Она думает, что нужно показать народу Моквайи, что ты уже не угроза для них, и я склонен согласиться. Однако, — он склонился, — ее можно убедить устроить тебе уединенной и не такой жестокий конец… если будешь сотрудничать.
Я прислонила голову к каменной стене, не понимая, с чего он взял, что мне это было важно.
Кобок подвинул писаря вперед. Девушка согнулась над доской, опустила голову, но поймала мой взгляд на миг, после чего опустила свой взгляд на пергамент.
Министр махнул рукой, не глядя на девушку, словно включал ее.
— Ты можешь начать, подтвердив мои подозрения, что принц Веран Гринбриер из гор Сильвервуд, второй сын короля Валиена и королевы Элламэй, переводчик для посла востока Ро Аластейра, был твоим сообщником в нападении на Канаву Теллмана?
Как много титулов — Веран был бы рад.
— Ну? — он снова потянул носком за цепь, мои запястья дернулись. — Уверена, что вытерпишь боль? Проверим? Веран Гринбриер был твоим сообщником или нет?
— Нет, — сказала я. — Не был.
Он ожидал ложь, и он нахмурился почти с триумфом.
— Три разных офицера сообщили, что видели его с тобой…
— Я не говорила, что его там не было, — сказала я. — Я сказала, что он не был моим сообщником.
— Но он был…
— Он был моим заложником, — сказала я. — Я использовала его для защиты. Я знала, что ты не убил бы его.
Кобок смотрел на меня. Служанка рядом с ним шуршала палочкой из угля по пергаменту.
— И как он попал в твои руки?
— Он искал меня, — сказала я. — Думал, что я ему помогу. А я взяла его в плен. И хотела продать его за выкуп в Моквайе, но он сбежал.
— Как?
— Ускользнул, пока я грабила карету ашоки.
— Он не помогал тебе с ашоки?
Я посмотрела на его лицо, щурясь из-за луча лампы.
— Ты его встречал? Думаешь, он мог бы ограбить карету?
Кобок задумался, его писарь послушно записывала мои слова, стирающие преступления Верана.
— Нет, — признал он. — Вряд ли. Признаюсь, я был удивлен слышать такое — мои источники говорили, что у него слабое здоровье.
Я подумала о Веране, идущем по Феринно, обгоревшем на солнце и уставшем, несущем меня к укрытию и копающем рукой ямку в двенадцать дюймов глубиной для воды. Я подумала о том, как он повалил секвойю, и как сильно он не хотел рубить ту секвойю. Я думала о том, как он жил в своем мире каждый день, принимая решения.
Разве он был слабым?
Меня поразило, как сильно я хотела ударить министра Кобока.
Я сцепила пальцы на коленях, заставила себя опустить напряженные плечи.
— Но при нападении с тобой были другие, — продолжил Кобок. — Кто это был?
Я пожала плечами.