— Никаких вопросов, пока мы не убедимся, что ты говоришь правду.
— Но… она жива? — я слишком спешил, чтобы скрывать отчаяние.
— Никаких вопросов, — повторил он и указал на комнату. — Входи.
Я послушался. Комната была маленькой, аккуратной, но из мебели были только кровать, шкаф, рукомойник и крохотный письменный стол под небольшим окном.
Офицер протянул руку.
— Дайте мне символы, и я доставлю вашу просьбу королеве.
Я прижал руку к животу.
— Я же говорил — я не отдам их, пока мне не позволят увидеть…
— Я не пойду в королевское крыло, чтобы стражи будили ее величество без доказательств, — недовольно перебил он. — Дай их мне, и я отнесу их на подтверждение тем, кому позволено так делать. Если это настоящие символы, я сообщу о твоей просьбе королеве, и если она согласится, то я приведу тебя в зал аудиенции. До этого ты останешься тут, под стражей, — он нетерпеливо протянул руку. — Отдай си-ок и печать.
Я замешкался — так я, казалось, лишался единственного оружия. Но я не хотел, чтобы он думал, что их не подтвердят. С весом неуверенности в животе я расстегнул бронзовый браслет. Сложнее было отдавать кольцо, единственный символ, доказывающий мою важность. Я сжал кольцо перед тем, как страж забрал его.
— Мне нужно, чтобы это вернули, — я постарался скрыть дрожь в голосе. — Как только вы подтвердите его.
Страж хмыкнул и забрал у меня кольцо. Он убрал обе вещи в мешочек на поясе и прошел к двери.
— Прошу, — быстро сказал я. — О Солнечном Щите…
— Никаких вопросов, — сказал страж, потянул за дверь. — Ты под стражей. Оставайся.
Дверь закрылась. Ключ звякнул в замке. Сапоги зашуршали снаружи, тень двигалась в свете под дверью.
Я замер посреди комнатки. Тут был небольшой камин, но огонь не горел, и без луны в окне в комнате было почти темно. Я прошел к двери и присел у скважины, но страж снаружи мешал увидеть коридор. Я прошел к окну и выглянул, разглядел половину кирпичной колонны и крышу над ней. Я вытянул шею, чтобы увидеть наружную стену, но тут не было стремянок для уборщиков — эта часть замка была без стеклянных панелей, какие были в королевских крыльях. Слуги, наверное, просто быстро мыли эти окна изнутри.
Я поежился, все еще мокрый, и прошел к кровати. Я упал на нее, но подумал о Ларк, где-то в этом замке, глубоко внизу в холодной тюрьме или… Я вскочил с матраца, едва коснулся его. Нет, я не буду думать, что Ларк уже казнили, и я не буду спать. Страж скоро вернется. Он подтвердит мои символы. Мне нужно было обдумать, что я скажу королеве. Это были самые важные слова в моей жизни.
Я игнорировал кровать, дверь и окно. Я стал расхаживать.
43
Ларк
Министр Кобок прошел в облаке пара, укутанный в шелковый халат, который точно стоил бы телегу зерна. Он опустился в кресло с одобрительным кряхтением, явно ждал, когда слуга неподалеку наденет ему тапочки, хотя они стояли в дюймах от его ступней.
Я шагнула вперед, сжала его руки, а не ноги. Он не успел и глаза открыть, золотой шнур с его штор обвил оба запястья. Я затянула его, привязала к подлокотникам кресла.
Его босые парфюмированные ноги заметались.
— Что за…? Как это понимать? — задние ножки кресла стукнули по полу, ковер приглушил звук.
Встав за ним, я прижала край меча к его шее, и он застыл, охнув. Я склонилась к его уху.
— Моя очередь, — сказала я.
Он вздрогнул, грудь вздымалась, он пытался посмотреть на меня, не поворачивая головы.
— Солнечный Щит… — его лицо исказил гнев. — Как ты смеешь? Я оторву тебе голову до конца ночи…
— Нет, если я сначала оторву твою, — я придвинула клинок чуть ближе. Он немного задел кожу, и Кобок застыл, его губы беззвучно двигались. Я повторила его слова, когда он покидал мою камеру. — Ты сейчас не можешь давить.
Он сглотнул.
— У меня есть к тебе вопросы, — сказала я, оставаясь за ним. — И если хочешь увидеть рассвет, ты на них ответишь.
— Где мои слуги? — осведомился он, за бравадой была дрожь. — Мои стражи?
— Ушли, — сказала я.
— Ты их убила?
— Чем дольше ты задаешь глупые вопросы, тем сильнее я злюсь, — стражи были в паре дверей от нас, живые и на посту, и я надеялась, что не дам Кобоку шуметь, чтобы избежать подозрений. Слуг было легко отослать. Ирена шепнула им, кем я была и что делала — они посмотрели на меня, потом друг на друга и пропали без слов.