Сахариха тоже радовалась жизни по полной — дула алкашку в одно жало, развалившись на диване и надев на голое тело Жекину дорогущую рубаху для выхода по делам. Приехала она из офиса раньше и праздно проводила время за телевизором, музыкой и вином.
— Приветики! — нахально улыбнулась Сахариха. — Винишко будешь?
— А… Давай! — согласился Жека. Сходил к бару, взял хрустальный фужер, набулькал себе мозельского из бутылки на столе, подлил Сахарихе.
— Ну чё, долго зависали там ещё? — спросил Жека, с удовольствием пригубив вина.
— Не, недолго, чё там делать! Так… Походили, посмотрели… —ответила Сахариха и тоже прихлебнула из бокала. — Потом опять к Ире пошли. Назаказывали себе там всякой одежды. В общем, интересно было! А ты как съездил?
— Нормально, — ответил Жека и снова отпил вина. — Пока, тьфу-тьфу-тьфу, всё крутится-мутится. Дела в гору идут. Всё как я хочу. Скоро подам запрос на разрешение носить оружие. И для людей своих.
— И для меня? — насмешливо спросила Сахариха. — Я ж тоже твой человек!
— Можно и для тебя, — согласился Жека. — Нет проблем. В Германии занятие бизнесом — весомая причина для ношения оружия. Подберём тебе пистолетик. Только в тир ходить надо будет, стрелять научиться. В стрелковый клуб тот же.
— Стрелять я умею, — хихикнула опьяневшая Сахариха и сладко посмотрела на Жеку замаслившимися глазами. — А ещё знаешь, что я умею?
— Что? — с интересом спросил Жека и отставил бокал. Что она умеет, он примерно представлял… В этом она была мастерица.
— Любить! Горячо и страстно! — сказала Сахариха, залезла к Жеке на колени и обняла его за шею, начав целовать чувственно и страстно.
Губы у Светки были нежные и сладкие, как мёд. Да и всё её горячее, жаждущее любви тело было таким же сладким и соблазнительным. Жека снял со Светки свою нагло прикарманенную рубаху, обнажив белоснежное тело. Прошёлся ладонями по упругой заднице, стройным бёдрам, тонким нежным плечам. Потом начал целовать упругие груди, прихватывая губами розовые соски, и тут же опять ласкать всё её тело. Как же долго этого не было, чёрт побери! Всё дела, дела… Жека опустил разомлевшую Сахариху на кровать и лёг рядом. День начался очень хорошо…
Время пролетело быстро. В конце Сахариха оттолкнула Жеку и тут же побежала в душ, как будто стараясь тут же смыть Жекин запах. Была она чистоплотная до безумия, чем всегда вызывала у Жеки неизменный смех.
— Ну чё, когда в кабак поедем? — спросила Сахариха, выходя из душа абсолютно голая и плюхаясь на диван перед телевизором, на котором «Чужой» уничтожал космонавтов.
Жека усмехнулся. Привык уже, что Светка легко переключалась с одного дела на другое. Она бы и во время секса вполне могла спросить то же самое. Просто ради прикола.
Хотел сказать, что договаривались на вечер, и тут внезапно Жека ощутил зверский голод. Только сейчас понял, что с утра ничего не ел. Да и завтрак-то был так себе… Смузи с фалафелем. И что сейчас делать, непонятно — если сейчас заказать обед в номер, потом в ресторане есть не захочешь. Поэтому Жека решил проблему кардинально — взял из холодильника бутылку коньяка и приготовил чашку кофе. Кофе и коньяк — и всегда можно перетерпеться.
— Смотри не накидайся, нам ещё в ресторан ехать! Сейчас я лимузин вызову, — предупредила Сахариха, с подозрением глядя на Жеку, но он только усмехнулся, отмахнувшись рукой. Знаю мол, не ссы!
Ирина с Эми пришли в 20 часов. Жека посмотрел на молодых женщин — одна краше другой. В шикарных вечерних платьях с вырезами до пупа, ничуть не прикрывающими, а, наоборот, оголяющими крупные груди. У бесстыдницы Эми платье не закрывало даже соски, так и торчали в вырезе половинки розовых ареол. Платья хоть и длинные, но на каждом вырез чуть до пояса, и при каждом шаге нежные, колышущиеся полусферы так и норовили выпрыгнуть на свободу. Лёгкие накидки, надетые от декабрьского холода ничуть не прикрывали фигурки прелестниц.
Сахариха, наоборот, решила идти в коротком белом платьишке. Из-за относительно невысокого роста вечернее платье не очень шло ей, а вот коротенькое как нельзя лучше очерчивало её стройную тоненькую фигурку и длинные точёные ножки. Смотрелась она как изящная фарфоровая статуэтка.
— Нас трое, а ты один! — весело сказала Эмилия, подмигнув подружкам. — Справишься ли?