— Карел говорил, где-то тут база этих нациков, — Жека через стекло медленно едущей машины внимательно разглядывал окрестности. Впрочем, что можно разглядеть в темноте трущоб, где всё вокруг похоже на декорацию к фильму ужасов?
Единственное, что на этой улице было относительно целым, это асфальт — даже в самом плохом районе он был идеальным. В остальном пейзаж вокруг скорее напоминал Нью-Йорк с его бомжами, торчками на улицах и грудами мусора в подворотнях. Единственное отличие — это дома: здесь не было небоскрёбов, все здания были пяти-семиэтажными, построенными уже после войны. Когда-то они выглядели вполне сносно, но после развала социалистического блока, когда в сытую Европу хлынул поток беженцев из бывших социалистических стран, здесь стали селиться беженцы, мигранты и гастарбайтеры, которые окончательно превратили и так неблагополучный район в настоящую клоаку большого города, куда почти не заезжали коммунальные службы и полиция.
Нечто подобное Жека видел в ниггерском и турецком кварталах. Тем разительнее был контраст от фасадной части улицы Швайцер, расположение которой даже сейчас можно было определить по громкой музыке, шуму прогуливающейся толпы и яркому освещению. На задах района освещение было крайне скудным — лампы с разбитыми плафонами светились только над подъездами и очень редко над тротуаром. У подъездов лежали груды мусора, а между домами, в проездах, лежали огромными кучами коробки и мешки. Весь асфальт замусорен — обрывки бумаги, пивные банки и коробки из-под еды валялись где попало, и ветер гонял их из стороны в сторону.
Если на центральной части улицы Швейцер жили люди, слегка потрёпанные жизнью, то здесь — основательно потрёпанные. Впрочем, у подъездов и на тротуарах никто из членов местных банд не стоял, во многих домах горел свет, и в окнах было видно обстановку, хоть и бедную, но относительно пригодную для жизни — район хоть и был весьма плох, однако окончательно ещё не превратился в абсолютные трущобы, где просто появляться на улице можно только с пистолетом в кармане.
— Что-то я ничего не вижу, — пожал плечами Жека, когда проехали улицу почти до конца. Дальше начиналась транспортная развязка. Справа улица полого спускалась к речным докам. Домов здесь уже не было — по обе стороны улицы росли деревья, напоминающие запущенный парк… Слева… Жека с удивлением заметил знакомое место — тут начинался турецкий квартал, самая крайняя его часть, по которому они месяц назад бежали с Сахарихой из танцевального клуба «Robert Johnson». Если ехать влево ещё пару километров, можно было через турецкие улицы попасть как раз в русский квартал.
— Мне знакомо это место! — заявил Жека. — Отсюда пара километров до того места, где мы познакомились с Олегом. Тут и до вашего района недалеко. Неужели вы никогда тут не были?
— Не, никогда не были, — покачал головой Витёк. — Тут нормальному человеку делать нечего. Но, кажется, теперь я знаю, куда ехать. Влево смысла нет — там только турки и русские, а вот вправо можно и посмотреть. Там доки — территория тёмная и опасная. Заметь — это не центральный грузовой въезд, а, наверное, дорога для рабочих.
— Поехали влево! — распорядился Жека и приготовил пистолет. — Чую, что нам туда — больше тут нигде ничего нет.
Так же медленно повернули вправо и стали спускаться вниз, как вдруг через пару десятков метров справа через деревья блеснул свет. И этот свет исходил не с противоположной стороны реки, а был именно здесь, совсем недалеко.
— Глуши мотор! — велел Жека. — Надо потише подобраться. Пойдём пешком.
— А я? — пискнула Сахариха.
— А ты сиди тут! — сурово велел Жека. — Охраняй машину. Да и вообще садись за руль — когда будем сматываться, ты поведёшь. Вдруг когти рвать по быстрому придётся. Будь наготове. Ты говорила, умеешь ездить — вот это и будет твоим заданием.
Витёк сразу же развернулся, и встал на обочину по направлению к центру, вышел из машины, а Светка юркнула за руль вместо него, заглушила двигатель и погасила огни.
— Идите! — разрешила она.
Жека с Клаусом вышли из машины и огляделись. Было темно — это единственное, что можно сказать, но через пару минут глаза привыкли — всё-таки недалеко находились дома с освещёнными окнами, а на противоположной стороне реки весь город светился, как новогодняя ёлка.
— Там, кажется, какой-то ангар за оградой, — вгляделся в темноту Витёк. — Ничего не видно, но в машине есть фонарики, сейчас возьму, а потом айда за мной! Лишь бы только ворота были открыты и собак не было.