— И как мы будем тут бухать? — недоумённо спросил Олег. — Разбудим же её.
— Не разбудим! — махнул рукой Жека. — Сейчас её уже ничто не разбудит! Тащите бухалово и рюмки!
Клаус достал из холодильника бутылку русской водки и бутылку французского коньяка, нарезал колбасы с сыром на закуску, махнул рукой, подзывая к столу.
— Наливайте кому что.
— Я коньячком пробавляться буду, кому ещё? Всем? — Жека налил пацанам по рюмке коньяка, поболтал свою, понюхал, оценивая аромат и осторожно смакуя выпил маленькими глотками. — Хороший, зараза… Ну до чего хорош…
Тут же закурил любимый «Мальборо» и посмотрел на Клауса:
— Хорошо у тебя. Пусть пока Милена эта у тебя поживёт. Потом разберёмся, куда её пристроить. Я тебе денег на её содержание отсыплю.
— Жека, какое содержание! — рассмеялся Клаус. — Она что, жрать тоннами что ли будет? Хватит и моих денег.
— Не, Макс, не отказывайся от денег! — заявил Жека. — Я это дело размотал, мне и отвечать за всё. Держи. Ты друган, но дело это общее.
Жека положил тысячу марок на стол, налил всем ещё коньяка.
— Вообще, показали вы себя хорошо, — начал говорить Жека. — Нормально себя показали. Пацаны вы надёжные. Давайте так… Ставлю вас на процент от прибыли ресторана и ночного клуба. Люди вы опытные, армейские. Считай, что моя правая и левая рука. Будете главными братьями. По проценту от прибыли платить буду. Каждому. И это на первых порах только. Потом, может быть, и больше. Как вам такой расклад?
— Нормальный расклад, — осторожно ответил Олег. — А можно вложиться в тебя? Наши деньги адамовские?
— Базара нет, — Жека стряхнул пепел. — Желание есть — вкидывайте. Процент больше снимите. У вас же и заинтересованность будет, чтоб всё работало как надо.
Побазарили ещё о том и о сём, а потом завалились спать. По пацански, на полу. Ехать уже никуда было неохота…
Утром разбудила Сахариха, весёлая и довольная. Она шуршала на кухне, жарила яичницу с колбасой, разогревала остатки тушёного мяса, найденные в холодильнике у Клауса.
— Макс, блин! — слегка недовольно пропищала Сахариха. — У тебя словно мышь тут повесилась! Где жратва?
— А? Что? — взъерошенный, разбуженный Клаус словно подскочил, услышав её голос. — Да… Извини… Нету хавчика!
— Ха! Передо мной-то что извиняться! — поучающим голосом сказала Сахариха. — Я ж вам лучше хотела сделать. Хотела завтрак вам приготовить.
Странное дело — в квартире сидели люди не бедные, а некоторые так вообще миллионеры, а жрать было мало. Но всё-таки разделили всё, что было, по-братски, вплоть до последнего куска хлеба. Жека смотрел на жующих пацанов, на Сахариху, на Милену, слегка сбросившую робость и тоже с аппетитом поедающую скудный завтрак, и думал, что это ЕГО люди. И о них он будет заботиться всегда и везде. Точно такое же чувство на него накатывало, когда в далёкой холодной Сибири праздновали Новый год в кооперативе «Удар». И небольшая часть той компании даже сейчас сидела здесь — Сахариха и Клаус. Ну что ж, значит, надо жить здесь и сейчас… Вспоминая прошлое и думая о будущем…
Глава 20
Франкфуртская опера
В конце марта 1992 года театральная труппа «Эридан» была полностью готова для выступлений в ресторане «Тенебрис». Репертуар был абсолютно новый, созданный специально для этого заведения. Жека не хотел тащить в свой ресторан то, что показывали ранее. Это должен быть абсолютный эксклюзив, который будут показывать только у них! На это ушло какое-то время.
Жека понимал, что на улице Швайцер они порядком наследили, и умный детектив мог выйти на театр «Эридан», у входа в который рано или поздно нашли бы спрятанные трупы нацистов, а потом вышел бы на того, у кого труппа сейчас работает, и присмотрелся бы к Жеке. Поэтому театр на той улице был тут же закрыт и номинально исчез из любого поля зрения.
По поводу бойни, учинённой в баре «Валгалла», был большой шум. По телевизору показывали, что неизвестная преступная группировка ворвалась в помещение бара и расстреляла 24 человека. Полицейский комиссар указал на принадлежность убитых к неонацистской группировке «Белая ярость», которая, как и все нацисты, лишь избивала и убивала рядовых мигрантов, честно работавших таксистами и мелкими торговцами. На этнические преступные группировки из Африки и Азии «Белая ярость» никогда не покушалась, зная, что итог может быть именно таким. Основная версия, озвученная полицейским комиссаром, это конфликт «Белой ярости» с этнической группировкой в африканском квартале, которая решила закрыть вопрос с неонацистами кардинально.