— Ясно, — согласилась Сахариха. — Ты всё-таки хочешь наступить в говно по новой. Валяй. С чего начнём?
— Начнём с того, что нам нужно начинать тусовать там, где собираются люди высшего общества, — заявил Жека. — Опера, балет, выставки, благотворительность. Там мы повстречаем тех, кто будет нам полезен. Я прочухал, что почём, здесь есть хороший оперный театр, лучший в Европе. Только итальянская «Ла Скала» может сравниться с ним. Обладает всякими престижными премиями… В общем, весь высокопоставленный сброд тусуется там. Давай сходим. Сейчас там начинается премьера оперы Джакомо Пуччини «Принцесса Турандот». Это реально прикольная тема! Ты слышала?
— Нет! — недовольно возразила Сахариха. — Я в Москве на «Ласковый май» ходила! И на «Фристайл»!
— Ясно… — удручённо вздохнул Жека. — И всё-таки давай сходим. Нам нужно расти. Так надо.
— Так я разве против? — пожала плечами Сахариха. — Надо так надо. Туда наверное, платье надо вечернее?
— Надо, Свет! — согласился Жека. — И не только платье. Но и брюликов побольше. И я приоденусь.
— Брюлики? — усмехнулась Сахариха. — Ну, как скажешь… Когда за шмотом поедем?
Был у Светки очень весомый плюс — всегда она была безразлична к ювелирным украшениям. И такая привычка привита с детства. Выросла на районе, где за цацки и убить могли — пальцы девчонкам ломали и серёжки с ушей срывали местные гопстопщики. Сахариха, как сестра местного авторитета, конечно, пользовалась у местной пацанвы уважением, да и сама была по характеру наезжей, но всё же от залётных беспредельщиков это бы не спасло. Поэтому и не привыкла ни к кольцам, ни к цепям, ни к серьгам. Когда уже вернулся из тюряги её отец и стал смотрящим по городу, когда стала ходить везде она с охраной, тогда и стала обзаводиться скромными украшениями. Одно колечко из платины Жека сам ей подарил на днюху. Вот оно и сейчас на её среднем пальце…
— Сейчас поехали! — заявил Жека. — Затаримся по крупному, а завтра в оперу.
После завтрака, не откладывая дел в долгий ящик, съездили в оперу, на улицу Untermain-Anlage, 11, и купили два самых дорогих билета в вип-ложу, по 100 марок за каждый. Оперный кассир, пожилой мужик в форменной ливрее, наизусть знающий каждого завсегдатая этого известнейшего в Европе театра, внимательно посмотрел на двух молодых прилично одетых людей и мог бы поклясться чем угодно, что видит их впервые. Да и акцент у парня непонятный…
После того, как купили билеты, заехали в торговый центр Франкфурта под названием Karlschtadt, где на первом этаже находилось множество бутиков и магазинов, представляющих самые известные бренды. Ходили пару часов. За это время Жека купил себе чёрное длинное пальто Prada со стоячим воротником и поясом, два классических английских смокинга, пару итальянских кожаных туфлей ручной работы и несколько сорочек Гивенчи. Сахариха обзавелась тонким пальто из белоснежного кашемира, двумя вечерними платьями, белого и абрикосового цветы от Лагерфельда и туфлями Лори Блю под цвет платьев. И это было ещё не всё! В известнейшем ювелирном салоне Luxury Сахариха купила серьги из белого золота с бриллиантами и аквамарином, браслет белого золота с морским жемчугом и бриллиантами. На платье брошь из белого золота с шпинелью и розовым турмалином. На шею колье с громадным сапфиром и бриллиантами из белого, жёлтого золота и платины. И диадему. Из семи огромных синих танзанийских бриллиантов, громадного розового топаза и белого золота. Из-за этих бриллиантов в Танзании совершались перевороты каждую неделю, и сотни рабов умирали в джунглях у рудника Куллинан каждый год. Одно колье стоило как все остальные украшения.
Сахариха знала толк в украшениях, вкус у ней присутствовал, тут надо отдать ей должное. Вот кто бы стал брать в России белое золото? Кому оно нахер надо? Скажут ещё люди, что это не золото, а дешёвое турецкое серебро из ларька на рынке. В России было в моде жёлтое и розовое золото.
Для белого платья все украшения смотрелись идеально. Когда вернулись в гостиницу и Сахариха оделась в обновки, нацепила цацки, то Жека офигел — она стала похожа на принцессу. На жену или дочь миллиардера, не меньше. Всё, что она купила, указывало на высочайший вкус и имело громадную цену даже на вид. Впрочем, все обновки обошлись для Жеки не слишком дорого по его меркам — всего-то 500 тысяч марок. Вот если б миллион, то уже было бы жалко, а это ж тьфу. Копейки…