После ужина легли спать. И Жека так намудохался за день, что сил хватило лишь крепко обнять любимую, зарыться лицом в её белокурые, пахнущие лавандой волосы и уснуть. Завтра действительно предстояло очень ответственное мероприятие, и Жеке было крайне любопытно, кто придёт на благотворительный приём в концертный зал Festhalle на Гамбургер-аллее. Эти люди могли быть крайне полезны.
Приём был назначен на 18 часов, но уже в середине дня позвонил шеф полиции и напомнил Жеке, что их ждут:
— Я лично приглашаю вас с невестой. Имена внесены в списки гостей.
— Спасибо, мы обязательно будем, — ответил Жека и положил трубку.
— С невестой? — рассмеялась Сахариха. — Нас уже женят?
— А ты против? — в ответ улыбнулся Жека. — Не забывай, здесь живут люди семейные и с традиционным укладом. Им лучше назвать тебя «невестой», чем «любовницей». Я думаю, они не знают, как представлять тебя, поэтому выбрали самый понятный термин.
— А чем отличается невеста от любовницы? — спросила Сахариха, лукаво поглядывая на Жеку.
— А тем, что невесту на законных основаниях уже можно трахать как захочешь, куда захочешь и сколько захочешь, — коварно улыбнулся Жека и притянул Сахариху к себе, игнорируя слабые попытки вырваться.
Посадив любимую на колени, спустил майку и обхватил двумя руками упругие девичьи груди. Поиграл сосками, потом стал целовать свежие белые плечи, шею, ароматный нежный ротик. Почувствовав, что возбуждается, положил Светку на кровать и начал целовать нежное тонкое тело. И любить. Как всегда, так, как будто увидел первый раз…
За час до назначенного времени стали собираться. Сахариха недовольно перебирала платья — все они уже казались ей старыми и неподходящими для приёма.
— Вообще-то на каждое официальное мероприятие положено ходить в новом платье, — недовольно заявила она. — Миллионеры так живут.
— А мы миллионеры? — с улыбкой спросил Жека, расправляя галстук-бабочку на сорочке.
— Хрен знает кто мы… — буркнула Сахариха. — У нас нихера нет, но мы выдаём себя за крутых. Значит мы — апельсины.
— Ничего не поделаешь, Свет, — пожал плечами Жека. — Путь наверх долог и тернист. Нам приходится приспосабливаться к здешним порядкам. Я тоже ненавижу эти костюмы и смокинги, гонял бы лучше в джинсах и кожанке. Но если мы будем так одеваться, к нам никакого уважения не будет. Так уж тут устроена жизнь. Надевай белое вечернее платье, мне оно нравится.
Однако Жека понимал, что Сахариха права — если уж решили играть на этом поле, придётся дорогую брендовую одежду покупать тоннами, и не только Светке. Так ещё немного, и фрак придётся с цилиндром и тростью покупать. Жека представил себя в таком шмоте и невольно хихикнул.
— Ты чего? — улыбнулась Сахариха.
— Да ничего, — рассмеялся Жека. — Представил себя во фраке и цилиндре, а тебя в кринолине. И слуги по бокам с дубинами. Ладно… Пошли уже, лимузин подали наверное.
Концертный зал «Festhalle» на Гамбургер-аллее был ярко освещён наружными светильниками со всех сторон, которые придавали ему фантастический вид. Проводили здесь все крупномасштабные городские и частные мероприятия, от балов выпускников до кинофестивалей и концертов популярных рок-групп, поэтому считалось это культурное сооружение знаменитым на всю Европу. Попасть в качестве гостя на знаковые события мечтали многие, но немногим это место доставалось. Вот и приглашение Жеки на благотворительный бал говорило об его определённом статусе. Естественно, этот статус надо было подтвердить. Например, весомым пожертвованием на благотворительность.
Лимузин подкатил прямо к широкой лестнице, ведущей ко входу в концертный зал. По лестнице была раскинута красная ковровая дорожка, по краям которой стояли временные ограждения. За ограждениями собралась толпа. Люди приветственными криками встречали приехавших — ведь сюда пригласили самых известных людей Франкфурта и земли Гессен. Кого тут только не было! Правительственные и военные чиновники, крупные бизнесмены, полицейские и армейские чины высокого ранга, знаменитые артисты и музыканты. Один рокер приехал в костюме от Версаче, надетом на голое татуированное тело. Чувак шёл по красной дорожке с полуголой блондинистой сисястой красоткой, тряс длинными лохмами и светил партаками из-под клифтона. Жека удивился — вот же пацан молодец, нисколько не переживает за шмот и выглядит в кайф.
Два лакея во фраках, дежурившие у лестницы и встречавшие гостей, распахнули двери остановившегося лимузина и помогли выйти Сахарихе и Жеке. Жека, выйдя из машины, огляделся — толпа за ограждениями приветственно махала руками и кричала что-то, чем вогнала его в небольшое смущение. Чего орать-то? Кинозвезда, что ли?