— Поднимайтесь давайте, чё стоите? — недовольно сказал он.
Жека пошёл вверх, а алкаш, покачиваясь, последовал за ним. Был он без обуви, в одних драных носках — то ли грабители сняли тапки, пока спал пьяный, то ли сами мусора увели. За дверью было небольшое помещение, в котором за столом сидел усатый старлей. Рядом со столом на стене приклеена бумажная линейка для измерения роста.
— Петрович, у этих документов при себе нету! — сказал краснорожий мусор и показал на Жеку и стоявшего за ним алкаша.
— Нету, значит… — усатый глянул оловянными глазами на Жеку. — Ты что, падаль, хочешь в КПЗ попасть на 10 суток? С бомжами там посидеть? Чесотку и вшей там подхватить?
— Не, не хочу! — покачал головой Жека.
— Имя, фамилия, год рождения? — пренебрежительно спросил усатый.
— Евгений Александрович Соловьёв, 1971 года рождения, — сказал Жека.
— Ты чё без паспорта ходишь? — нагло спросил усатый. — Ты чё, крутой, да?
— Я гражданин Германии, — пожал плечами Жека… — Зарегистрировал приезд в консульстве в Новосибирске. Можете проверить.
— Чтоооо? — рассвирипел мусор. — Не… Ты мне что-то там советуешь? Ты кому советуешь?
Усатый хотел встать из-за стола, но краснорожий мусор, который привёз Жеку сюда, сдержал его, положив руку на плечо:
— Тихо, тихо, Петрович! Надо запрос сделать. Вдруг не врёт.
— Посмотрю… — злобно сказал усатый и дал Жеке протокол задержания. — Подпиши здесь и здесь.
Жека посмотрел — в протоколе была написана причина задержания: «Алкогольное опьянение, хулиганское поведение, неподчинение сотрудникам милиции (ударил по лицу, сорвал погон, нецензурно оскорблял)».
Конечно же, Жека ничего этого не делал, но лезть сейчас в трубу значило начать тут мордобой, а это в планы Жеки никак не входило. Он приехал сюда не для этого. Однако, если мусора начнут шить против него дело, тогда придётся действовать другими методами. Какими, Жека пока ещё не знал…
— Тащите этого в первую камеру! — махнул головой усатый. — Пусть ночь постоит — в обед в суд повезём.
— Ну пойдём, немец! — засмеялся краснорожий мусор. — Зря ты сюда приехал. Ха-ха-ха. Что для русского хорошо, то для немца смерть.
От каморки, где сидел Петрович, отходил коридор, выкрашенный унылой зелёной краской. По обе стороны в нём находились решётчатые двери с камерами, в которых сидели задержанные. Почти все они были переполнены. Люди не только сидели на скамейках у стен, но и стояли — вязали всех, кто попадался под горячую руку. Пьяные, слегка поддатые, забурогозившие дома и сданные соседями и жёнами, без документов, задержанные до выяснения и на которых на скорую руку состряпали протоколы. В общем, те, которых в милицейских протоколах называют «мелкие хулиганы».
Краснорожий щёлкнул большим замком и отворил камеру. Места в ней не было — мужики стояли битком, как в автобусе в час пик.
— Начальник! Ты куда к нам ещё подселяешь? — крикнул мужик, стоявший у самой двери. — Тут и так народу — не продохнуть! Стоим впритирку уже! Нам как тут стоять-то и сколько ещё?
— В суд поедете! — засмеялся краснорожий. — С 10 утра суд будет работать, судья назначит наказание. Так что уплотнитесь ещё маленько и подождите чутка. Терпите, чё…
Жека прикинул — время сейчас примерно 23 часа. Это ждать придётся, стоя в этой клетушке, больше 10 часов. Да… стрёмно…
— Начальник! Дай хоть в туалет сходить! Попить хоть! — стали бурогозить мужики. — Колосники горят!
— Не положено, мужики! — краснорожий отрицательно покачал головой и запихнул Жеку в камеру. — Через час на оправление поведу. Терпите.
Хорошо, что место досталось у самой двери, тут хоть был приток воздуха и не так воняло, как в глубине, где и пердели, и сопели, и дышали перегаром. Но в основном люди дремали, закрыв глаза и опёршись друг о друга, временами просыпаясь и спрашивая, который час. Но время никто, естественно, не знал. Знали только одно — оно тянется очень медленно.
Где-то через час в коридоре раздалось журчание — в одной из камер кто-то, не выдержав, начал мочиться прямо на пол через решётку. Усатый мусор, улёгшийся поспать на лежанку у стола, услышал это и громко заорал, разбудив весь клоповник.
— Ты что делаешь, сука? Что творишь? — громко заорал усатый. — А ну выходи, сука! Николаев! Егоров! Камеру открывайте, выводите того, кто нассал!
Мусора загромыхали замками, однако найти того, кто именно нассал на пол коридора, совершенно не представлялось возможным — сам он, естественно, не признался, а своего связчика однокамерники не сдавали. Мусора, чертыхаясь, выволокли из камеры человек пять самых ближних, стоящих у двери, и стали охаживать их дубинками. Люди только закрывали руками головы и животы, боясь, что мусора искалечат их. Но били недолго — минут пять.