Для человека, умеющего думать, Джон Смит выглядел слишком американисто, чтобы быть американцем. Но в своей стране он смотрелся бы обычным американцем из глубинки, как говорят, реднеком, деревенщиной. В Германии внешность Смита словно говорила, что он — американец вдвойне. Хотя… На самом деле американцем он мог быть липовым, а, работал, например, сотрудником МИ-6, или КГБ, или французского Иностранного легиона.
— Какие люди! — улыбнулся в усы Джон Смит, протягивая руку для пожатия. — Не те ли, кто обещал мне напиться как следует, и позабыл своё обещание?
— Извини пожалуйста… — усмехнулся Жека пожимая крепкую руку американца. — Всё дела… Дела…
— И сегодня дела? — Смит внимательно посмотрел сначала на Жеку, потом на Олега. Почуял всё-таки старый бродяга — не просто так пришли эти странные русские, о которых ходили глухие слухи, что принадлежат они к русской мафии.
— И сегодня дела, — согласился Жека. — Поговорить надо.
— Хорошо, — пожал плечами Джон Смит и обратился к помощнику, наблюдавшему за стрельбами:
— Ганс, присмотри тут. Захотелось пивка глотнуть.
Помощник, здоровенный молодой белобрысый немец, по виду бывший солдат, коротко кивнул головой, едва бросив взгляд на Жеку с Олегом, и снова уставился на то, что происходит в тире. Народу сегодня, благодаря воскресному дню, было очень много — нарядно одетые бюргеры приходили прямо из кирхи, чтобы пострелять из пистолетов и ружей.
— У меня тут есть комнатка для отдыха, — махнул рукой Смит. — Прошу ко мне, господа.
Комната Смита находилась на первом этаже, в конце коридора правого крыла, почти рядом с чёрным ходом. Жека с Олегом с любопытством смотрели по сторонам, когда шли по коридору, на стенах которого, отделанных деревянными панелями, висели старинные картины и ружья девятнадцатого века. В углу коридора на подставке стояли блестящие латы средневекового рыцаря, двумя руками держащего перед собой меч, опёршись о пол.
В коридоре с потолка свисали старинные хрустальные люстры, которые, кажется, были здесь ещё в начале XX века. На полу расстелена красная ковровая дорожка. По обеим сторонам коридора располагались тяжёлые двери из красного дерева с бронзовыми ручками в виде львиных голов, которые выглядели очень старинно. На каждой двери висели золотистые таблички с надписями: «Курительная комната», «Игральный зал», «Шахматы», «Бильярд». Интерьер и обстановка в стрелковом клубе были роскошными и респектабельными.
А вот обстановка в комнате отдыха Джона Смита была совсем не такой. Когда Смит отворил дверь, к слову, закрытую на замок, Жека подумал, что каким-то невообразимым образом преодолел тысячи километров и очутился в номере мотеля на американском хайвэе. Здесь было всё, как он видел в фильмах. Если огромный диван, стол и громадный холодильник казались обычными, то большой светильник с конусообразным плафоном, свисающий с потолка на цепочке, жалюзи на окнах, мишень для дартса на стене с воткнутыми дротиками, большой чёрно-белый плакат из «Секретных материалов» — летающая тарелка и ниже её надпись «I WANT YOU TO BELIEVE», смотрелись как из американского фильма. Рядом с плакатом стоял сервант с полками, на которых лежали какие-то книги, стояли прислонённые к стенке картонки с приколотыми на них большими полицейскими значками разных стран, вплоть до звезды шерифа. На других картонках висели прикреплённые к ним курительные трубки, сигары и ещё бог знает какая хрень. Обстановка вроде и простая, но в то же время нет.
Смит достал из холодильника каждому по зелёной банке «Баварии» и показал на диван:
— Прошу вас, господа, рассказывайте о своём деле.
Взгляд его стал острым и пронзительным. И очень внимательным. Смит словно изучал в который раз своих гостей.
— Я в России перешёл дорогу очень серьёзным людям, — начал Жека, глотнув пивка. — Перешёл не по своей вине. Кое-кто захотел отобрать мою собственность. Мне дали понять, что их намерения очень серьезны — пока я был на родине, они нанесли удар здесь, во Франкфурте. Убили двух моих охранников и похитили невесту. Возможно, ты даже слышал об этом.
— Похитили с какой целью? Они хотят выкуп? Выдвинули какие-то условия? — спросил Смит, внимательно глядя на Жеку.
— Условием было, чтобы я отступился от своего дела в России, — заявил Жека. — Иначе грозились прислать мне её по кускам. Естественно, я всё бросил там и сразу же примчал сюда. Но было уже поздно. Её вывезли из Германии в США. Наши люди в аэропорту сказали, что они улетели вчера рейсом до Нью-Йорка.