— Вот тебе, Ромчик… За всё хорошее. Живи. И помни, что тут было, — злобно сказала Светка и побежала в дом искать свою сумку с паспортом.
— Вот видишь, говна кусок… — злобно сказал Жека, обращаясь к Сахару. — Сестра тебе жизнь подарила, хотя я бы тебя, гондона, сейчас же замочил бы прямо тут. Но не судьба… Однако говорю тебе так: ещё раз попадёшься мне на пути, и я буду один, я спрашивать никого не буду. Грохну сразу. Второе: коленкам твоим звизда. Теперь только на кресле инвалидном будешь ездить. А самое интересное… Скоро у мексиканского картеля Синалоа вопросы к тебе появятся. Кто-то на них наехал. И, похоже, это был ты. Так что у тебя мало времени, чтобы свалить отсюда. Ну всё, Рома, давай, выздоравливай.
Светка спустилась со второго этажа не одна. С ней была Элеонора в шортах и майке! Жена Сахара! И, похоже, она авторитетом была очень сильно недовольна! А недовольной она имела быть полное право — Сахар-старший из-за обладания металлургическим комбинатом замочил её отца, директора этого комбината. Как уже до неё это дошло, Жека не знал. Хотя, может быть, и догадывалась сама. А может, Сахар просто задрал её своей простотой. Во всяком случае, оставаться с ним она уже не хотела.
— Я с вами, — коротко сказал Элеонора, поздоровавшись с Жекой. — Меня тут больше ничего не держит. Рома оскотинился вконец. Пойдёмте. У него ещё есть люди, и скоро они уже будут, приедут из Провиденса.
Смит, ни черта не понявший по-русски, лишь только то, что самого главного босса хотят оставить в живых, скептически покачал головой и пошёл за катером, чтобы подогнать его к причалу — Сахариха и Элеонора точно не одолели бы эти адские скалы, по которым Жека и Смит попали сюда.
— А ты знаешь… — помолчав, сказал Жека Светке, когда вместе с девчонками спускался по лестнице к причалу. — Поколесил я неделю по этой Америке, и вот что тебе скажу — не понравилось мне тут ни хера. Дурак я был, что сюда постоянно рвался, под пальмами полежать. Тут люди злые, то маньяки, то поехавшие крышей, то просто идиоты. То мафия ещё хуже, чем у нас. Даже с деньгами не будет тут покоя.
Светка шла, прижавшись к Жеке, и ничего не говорила. Казалось ей, словно в сказку попала. Раз — и из ночи любимый появился и всех замочил. Так только в сказке, наверное, и случается…
Смит подогнал катер к сахаровскому причалу, помог Светке и Элеоноре перелезть на борт, а Жека и сам перепрыгнул. Потом отошли в море и переоделись в обычную одежду, а всё снаряжение связали и бросили в воду — свою задачу оно выполнило.
— Сейчас сразу же отчаливать надо, — предупредил Смит. — Помнишь, что я говорил? Если всё хорошо, сразу же, утренним рейсом, улетим во Франкфурт.
Жека ничего не сказал, только сидел на лавке, прижав с одной стороны Сахариху, с другой стороны Элеонору. Вот как. всё вернулось на круги своя, как будто ничего и не было… Жалко ли ему было Крота? Вопрос сложный. Но он сам выбрал свой путь. И до последнего, когда уже ничего не решало, бычился. Грёбаный комбинат… Сколько из-за него народу померло и ещё помрёт… А вот отступит ли от него Жека?
Нет. В этом вопросе он тоже был тверд и принципиален. Завод должен быть его. И если уж не владеть им, то, по крайней мере, акции по хорошей цене скинуть надо было…
— Что вот у тебя за батя… — недовольно сказал Жека. — Всё на жопе не сидится ровно. 50 лет дураку, а ума всё нет. Что вот нам сейчас делать?
— Нам нужен дом, Женя… — синие глаза Светки словно светились во тьме. — Я хочу свой дом…
… 9 день. 10 мая 1993 года, суббота. Светку Жека нашёл и освободил за 9 дней.
Потом, сидя в самолёте рейса Бостон — Франкфурт-на-Майне, Жека смотрел в окно и думал, что никаких больше мечтаний о банановых островах. Америка ему не понравилась окончательно. Жить там — это постоянно бороться со всякими отморозками всех мастей. Пока Германия казалась более надёжным вариантом, да и закрепиться в ней удалось. Но существовали кое-какие проблемы, которые необходимо решить срочно. Иначе они вылезут потом…
Конец 4 тома