Через десяток минут в дверь постучали. Жека отворил её и впустил официанта с тележкой, на которой стояли блюда, накрытые серебристыми крышками, и бутылка шампанского в ведёрке со льдом. Вид у официанта был слегка растерянный, что не понравилось Жеке. И в этой растерянности была причина — не успел Жека закрыть дверь, как её придержали с той стороны. В номер внаглую вошли трое давешних чернявых чмошников.
— Не составить вам компанию, уважаемый герр? — на грубом немецком нагло заявил длинноволосый, подмигивая дружбанам, таким же худощавым и длинноволосым мужикам в полувоенной форме.
— Да без проблем! — неожиданно согласился Жека, и отпустил официанта. — Идите, пожалуйста, мы поужинаем с господами!
Официант в недоумении посмотрел на Жеку и усмехающуюся Сахариху и вышел из номера. Жека пошёл за ним.
— А ты куда это? Бросаешь нас? — снова рассмеялся Мирчи Завоглу, оттопыривая усики. — Оставляешь подружку для нас?
— Нет, — отрицательно покачал головой Жека. — Я дверь закрыть. Чтоб никто не убежал.
— Дверь закрыть? — в глазах длинноволосого дурачка что-то промелькнуло. Тень какого-то недоумения, что всё пошло не по плану. Эти немцы повели себя не так, как от них требовалось. Не стали убегать, просить пощады, просить покинуть номер. Они…
Жека подошёл вплотную к Мирчи и уставился ему в глаза тусклым взглядом хладнокровного убийцы.
— Ты кто по жизни, сука? Погоняло как? В тюряге срок мотал? — мрачно спросил Жека, привыкший к бандитским разборкам. К сожалению, по-немецки он не знал, как избазаривать, поэтому пришлось перейти на русский.
Узнав славянскую речь, Мирчи сильно погрустнел и сделал попытку отпихнуть Жеку от себя, но тот хуком положил его на пол. Один чернявый попробовал отскочить назад, но поймал вертушку в висок и тоже свалился у кровати. Третий босниец сделал попытку убежать, но дверь оказалась закрыта! И хотя открыть её не составляло никакого труда — требовалось всего несколько секунд, однако в такой заварушке и они могли оказаться фатальными.
Босниец понял, что выбежать из номера он не успеет, поэтому вытащил из кармана нож. Не успел его выставить перед собой, как Жека мощным ударом по кисти выбил оружие из рук. А вторым мощным ударом кулака по сопатке сломал шею нападавшего — был он абсолютным дрищом, и шейные мышцы имел совсем не накачанные. Голова запрокинулась от сильного удара, да и осталась в таком же положении. Конец игры! Финита ля комедиа!
— Чё-то гнилой какой-то попался, — недовольно сказал Жека, поднимая нож. — Немощный, как старый дед. По сопатке дал, а у него шея сломалась. Смотри, Свет! Хороший нож у чувака был! Типа финки!
— Так ты ему прилепил, как будто кувалдой приласкал! — усмехнулась Сахариха, подошла к Жеке и стала рассматривать нож. — Неплохой. Но у нас на зонах лучше делают. Батя рассказывал, что когда зону топтал, финками барыжили там. Делали и на волю отсылали через мусоров знакомых. Хорошие башли на зоне поднимали!
— Да ну, Свет, скажешь тоже! — не согласился Жека. — Я его слегка ударил, чтоб только нос сломать, а у него голова отлетела. Он просто дохлый сам по себе. Открой окно, пожалуйста! Надо этого гнилого сбагрить нахрен. Повезло, что речка под нами бежит…
Сахариха открыла окно. Пахнуло свежим ночным воздухом. Внизу шумела бурная речка.
Жека взял труп за шкварник, подтащил к окну, поднял и бросил вниз. Потом посмотрел вслед. Тело, переворачиваясь на перекатах, и ударяясь об камни, сразу же уплыло прочь.
— Первый пошёл! — рассмеялся Жека.
Теперь осталось ещё двое…
Глава 9
Расправа с Мирчи Завоглу
Надо было избавиться и от других боснийцев, пока не хватились. Хотя, других вроде не видно, но кто знает, сколько их тут. Однако сначала стоило допросить.
Присев на корточки у Мирчи, Жека привёл его в чувство, отпустив пару лещей по щекам.
— Вставай, сука, не на курорте!
Открыв глаза, босниец увидел склонившегося над ним Жеку с ножом и сразу же стал верещать, но Жека подставил ему нож к глазу и злобно предупредил по немецки:
— А ну тихо! Чё визжишь как поросёнок! Сейчас глаза выколю!
— Не надо! — всхлипнул Мирчи и замолк, замерев и не зная, что предпринять. Такое с ним случилось впервые в жизни. Они со своими головорезами привыкли вырезать целые деревни мирных сербских жителей, насиловать женщин и детей, продавать их в рабство. Расстреливать мужчин и бросать в ямы, зарывая экскаватором. Люди боялись их — кто ж попрёт против оружия. Когда сербская армия стала вытеснять боснийских боевиков и те бежали, побросав оружие, то осели в тихой сытой Германии. Копили силы, зализывали раны под покровительством НАТО, желавшего раздела Югославии на мелкие колонии.