Жека задумался. Деньги, лежащие на инвестиционном счёте, — это остатки кредита, полученного у Дойчбанка на постройку машины непрерывного литья заготовки на металлургическом комбинате в Н-ке. Они предназначены только для этого и расходовались малыми частями на покупку оборудования и производство строительных работ на промплощадке комбината. С одной стороны, можно просто своровать эти деньги, закинув на личный счёт. С другой стороны, за это могло прилететь уже от немецкой Фемиды, ибо расценивалось бы как воровство кредитных средств, выданных третьему лицу.
Самым правильным выходом было бы вернуть деньги обратно в Дойчбанк. Но это означало прекращение модернизации производства в России. Заморозку строительства. Банкротство комбината. А это градообразующее предприятие с десятками тысяч работников. Жека, конечно же, был преступник, но не до такой же степени, чтоб, как дешёвому фраеру, кидать людей на деньги. Перевести деньги на счёт комбината через Внешэкономбанк? Тоже не вариант. Ещё хрен знает, кто рулит сейчас комбинатом, а то, за секунду появившись на счёте комбината, эти бабки через секунду окажутся опять на Каймановых островах, только уже на другом счёте…
Поразмыслив, Жека решил всё-таки перевести деньги себе. Потом можно открыть целевой счет на обслуживание кредита в том же «Дойче Банке» и оттуда выполнять транши на строительство в Россию. Вот только нахрена ему нужен этот геморрой? С комбината его выгнали, лишив всего, и за что сейчас помогать ему, Жека не понимал. Разве что из патриотизма и любви к своей пропадающей родине… Иного варианта оценки своих поступков он не понимал…
Глава 13
Финансы поют романсы
Пожалуй, что стоило бы навестить венчурный фонд «Commercial Trust Limited», чтобы узнать о возможности передачи управляющего пакета акций металлургического комбината этому фонду, но вовремя отговорил себя — контора мутная. Как прокладка для вывода денег сойдёт, а как надёжный бизнес-партнёр — нет. Велик риск, что, получив миллионы долларов в свою доверенность, эта киндейка завтра же закроется, и вместо своих акций найдёшь раскрытую настежь дверь, разбросанную оргтехнику и малозначимые бумажки на полу офиса.
Поэтому Жека опять вернулся в офис Дойчбанка и с помощью подсказок Германа Дрефа открыл ещё один операционный счёт, на который перевёл из оффшора 10 миллионов долларов, предназначенных для модернизации металлургического комбината. Ответственным лицом и получателем денег назвал частное лицо. Единственного человека, которому он доверял на комбинате. Деньгами следовало распоряжаться главному инженеру комбината Володарову Семёну Нефёдовичу, патриоту и производственнику, назначенному Жекой на должность, прежде чем свинтить из России. Правда, в каком статусе сейчас пребывает Володаров, Жека не знал. Вполне возможно, новый директор привёл свою команду. Телефонный номер Володарова в строительном управлении Жека помнил. Помнил и домашний. Но не на прослушке ли у госбезопасности они находятся? Начальник гэбни по Н-ку Бурков не походил на дурака. На прослушку могли поставить все телефоны, так или иначе связанные с Жекиным бизнесом.
С большой долей вероятности Жека Россию покинул незаметно. Только подав запрос в посольство Украины, можно узнать, пересекал ли господин Соловьёв границу. Однако, учитывая недружелюбные отношения между двумя странами, ответ на запрос можно ждать очень долго и не получить его никогда. По полной Жека засветился на въезде в Польшу, но ответ на запрос в миграционную службу также может занять приличное время, да и будет ли этот ответ, неизвестно. Поляки в последнее время не жаловали бывших коллег по социализму. Волна русофобии нарастала в Восточной Европе, как волна.
Сейчас Жека был скрыт от посторонних глаз, и позвонить Володарову значило обозначить своё местонахождение… Хотя… Сахар старший наверняка со временем вычислит Жеку, но к тому времени он уже будет готов встретить дорогих гостей. А возможно, тесть плюнет на своевольного зятя — с глаз долой, из сердца вон.
Пока Жека занимался делами, Сахариха проснулась, приняла душ, и сидела в зале, сложив ноги на диване и врубив аудиосистему чуть не полную громкость. Но звукоизоляция у пентхауса бизнес класса была прекрасна — в коридоре ничего не слышно.