Лимузин притормозил прямо у входа в танцевальный зал, и вышибалы внимательно осмотрели, кого он там привёз. Денежных клиентов они знали. Но тут приехали абсолютно незнакомые люди. Впрочем, никаких подозрений незнакомцы не вызвали. Весь их вид говорил об уверенности и о том, что деньги у них есть.
Разогнав толпу подростков у входа, охранники расчистили дорогу для Жеки и Сахарихи, и те спокойно вошли в клуб, грохочущий громкими басами. Обстановка внутри оригинальная и ультрасовременная. В ней не было эстетичности модного дорогого хайтека. В ней чувствовалась дешёвая и в то же время элитная брутальность стиля «Индастриал». Интерьер словно подчеркивал концепцию музыки, которая предполагалась как музыка окраин, рабочих кварталов и заводов. Но публика, развлекающаяся тут, не работала на заводах. Это была золотая молодежь и местные мажоры.
Огромное помещение тонуло в полумраке, расцвечивавшемся периодическими вспышками яркого света. С потолка свисали тускло горящие лампы на плафонах в виде тарелок. По кирпичным стенам шло множество трубопроводов и толстых кабелей. На этих же стенах сделаны несколько балкончиков в виде клетушек, на которых под музыку танцевали необычно одетые девушки. Две из них были полуголые, в трусиках и лифчиках, с причудливо разрисованными телами. Две девушки танцевали в ярких комбинезонах кислотных цветов. А ещё две… Абсолютно голые! На них не было ничего, кроме узеньких тряпочек на лобках.
Источник громкой ритмичной музыки и яркого мерцающего света находился на высокой сцене, примерно на пару метров поднятой над волнующимся морем танцующей молодежи. За пультом стоял лысый человек в черных очках и с голым потным торсом. Он постоянно что-то делал руками на диджейском пульте, иногда переключая внимание на компьютер, стоявший там же. Рядом с мужиком стоял дорогой синтезатор Roland, за которым прыгал ещё один такой же лысый чудик. Непонятно каким образом, но он ухитрялся ещё и нажимать на клавиши музыкального инструмента и что-то играть, несмотря на прыжки и ужимки. Звук синтезатора был живым, это ощущалось по тому, что нетрезвый диджей, прыгающий за инструментом, частенько фальшивил, не попадая по клавишам, а иногда пропускал ноты. Странно, но звук с такой фальшивинкой казался ещё более цепляющим. Позднее он стал называться «франкфуртский техно-хаус». Да! Германия была законодателем танцевальной музыки ещё с эпохи диско 1980-х, дав миру таких исполнителей, как Modern Talking, C. C. Cath, Sandra, Fancy! А сейчас она создавала новый музыкальный стиль, причём прямо на глазах Жеки и Сахарихи!
Здешняя музыка Жеке очень понравилась. Быстрая, хлесткая, цепляющая. С индустриальным оттенком и футуристическим звучанием синтезаторов. Ноги под нее сами пускались в пляс.
Перед сценой бесновалась громадная толпа молодежи. Кого тут только не было! Белые, азиаты, негры. Все разные, но связывало их только одно — одеты пёстро и необычно. И очень неодинаково как по внешности, так и по стилю одежды. Рядом со стриженными налысо парнями танцевали чуваки с длиннющими волосами, или с дредами, или вообще с каким-то непонятным пучком волос на голове. Одеты то в обычные футболки и джинсы, то в какие-то кожаные ремни, которые увидишь только в порнографических фильмах. Девушки не отставали. Некоторые были полуголые или с голыми грудями и накрашенными помадой сосками. Впрочем, это никого не напрягало — всем было плевать на то, как одет твой сосед и как он выглядит. В Н-ке, на районной дискотеке в ДК, толпа лысых пацанов в спортивках попинала бы и опустила всех этих чмошников, но тут до них никому не было дела. Они считались элитой общества.
Сахариха плавала в этой пёстрой компании, как рыба в воде. Привыкшая к праздному, беспечному образу жизни и вечному веселью, да и сама по себе веселая и озорная, любившая отжечь, она попала в свою родную среду. Она интуитивно почувствовала, что сейчас модно в одежде, музыке и в стиле.
Светка с пронзительным визгом бросилась прямо в толпу и принялась отжигать, изящно извиваясь красивым телом и призывая Жеку к себе… Ничего не поделать… Пришлось идти… Странно, но даже в такой толчее место нашлось для всех танцующих, хотя, казалось бы, как это возможно?