Этим Франкфурт разительно отличался от родного Н-ка, где ночные похождения могли быть смертельно опасными. При наступлении сумерек город пустел и темнел. Лишь в окнах жилых домов горели редкие огоньки. Потом и они гасли, и в 2 часа ночи город казался покинутым. Большинство населения работало на заводах, фабриках и шахтах, с утра всем на работу, гулять некогда. Да и не на что. Конечно, ночные заведения, бары и рестораны уже начинали появляться и в Н-ке, но гуляли там либо блатные, либо компании крепких ребят, которые могли постоять за себя.
— Ну ладно. Бывай. Всего хорошего. Выберу время, приеду к вам посидеть, пивка попить! — заявил Жека, пожимая руку Олегу.
— Покааа! — помахала ручкой Сахариха, другой рукой придерживая сицилийский нож.
Войдя в номер, Жека достал из бара бутылку виски и набулькал себе и Сахарихе чуть не по половине бокала, бросив льда из холодильника. «Чивас регал» двенадцатилетний! И бокалы для виски, как положено, квадратные и массивные. Не хватало только кубинской или доминиканской сигары.
— Неплохо развлекались. Можно и отметить! — засмеялся Жека, чокаясь своим бокалом о Светкин. — Что ты думаешь про этого Олега?
— Думаю, что мутный он! — заявила Сахариха. — Или чего-то не договаривает.
— И в чем это выразилось? —заинтересованно спросил Жека. — Хотелось бы послушать твое мнение.
— Ну вот смотри, — сказала Светка, вольготно расположившись на диване с ногами и держа бокал с виски в руках. — Сначала он начал говорить по-блатному. Братан, мусора, то да сё. Это как только нас встретил. Я подумала — беглый бродяга из России, пацан по жизни. А потом в баре он говорит, что учился в институте, и даже на военной кафедре. И базар у него стал осмысленный и культурный. Рассуждать о русских стал, местных. Хрен знает, Жекич. Что-то темнит он.
— Мысли здравые у тебя, Свет, разбираешься ты в людях, этого не отнять, — согласился Жека. — Однако ты не учла, что и мы перед ним хрен знает кто. Двое неизвестных русских с ножом и пистолетом. Недавно стрельба была на районе. Он пошёл посмотреть втихоря, что да как. Сначала мог подумать, что мы бандиты, поэтому и разговаривать начал так, приблатнывать понемногу. Мне он показался парнем честным. А в людях я разбираюсь.
— Чё делать будешь? — спросила Сахариха. — Его в бригаду брать хочешь?
— Посмотрю! — заявил Жека. — С чего-то надо начинать. Хотя бы охранников нанять на первое время. А потмо как на ноги встанем, обсмотримся, можно ещё людьми прирасти.
— От кого охраняться собираешься? — усмехнулась Сахариха. — Ты ещё ни в какое говно не влез.
— Дело не в том, что влез или не влез, Свет! Наивная ты девчонка! — возразил Жека. — Запомни — если у тебя есть деньги, а тем более большие деньги, каждый гондон с большой дороги будет стараться их забрать. Да ты угараешь, блин! Мне ли тебе говорить об этом?
— Ладно, не кипятись! — засмеялась Сахариха. — Посмотрим, как и что. Один пойдешь?
— Один, — согласился Жека. — Прочухаю, что там за пацаны трутся…
А тёрлись там пацаны нормальные, в чём Жека впоследствии убедился. Со многими людьми приходилось сталкиваться ему за свою короткую жизнь, со многими делить и водку, и хлеб, и последние сигареты. И никогда он в людях не ошибался, с самого первого взгляда. Если видел, что человек гондон, так оно и оказывалось на самом деле. И даже не приходилось долго ждать, чтобы удостовериться в этом.
Проведя денёк с Сахарихой, ничего не делая, кроме поглощения дорогой еды, секса и лёгкого пьянства, решил Жека наконец-то сходить обратно в бар «У Маруси». Посмотреть, кто там трётся и вообще что почём. Увидеть соотечественников.
Дождался вечера, оделся, как обычно, скромно — кожанка и джинсы, на голову надел черную шапку-гондон, купленную на толкучке. Утром спустился в подвал и взял в тачке пистолет, который забрал у боевиков генерала Завоглу. Отобранный у итальянцев ствол брать не стал, бросил в багажник. Хранить орудие в тачке было не самым умным решением, но держать пистолеты в номере гостиницы, где его может найти любая уборщица, было ещё большей дуростью. А ещё большей дуростью было выбросить стволы, которые могут понадобиться в любой момент.
— Ну что, Свет… Я погнал! — Жека немного попрыгал, проверяя, удобно ли сидит одежда и не выводится ли ствол.
— Иди! — разрешила Сахариха. — Только не вляпайся в какую-нибудь херню!