— Ну вот ещё! — возразил Жека. — Хрен! Мы заказали мороженое из борща. И я его попробую в любом случае! Насрать на этих фашиков!
Только принесли это мороженое, и Жека с Сахарихой даже успели попробовать его, как внимание молодчиков переключилось на них.
— Глядите, панове, москаль со шлюхой сядает! — развязно крикнул самый худощавый из фашиков. Но и он выглядел здоровым, не меньше Жеки по телосложению.
— Щас поспрошаем, що им треба тут, — пробасил самый здоровый, с погонялом «Кабан». Они все конечно же, были не качки, и не бойцы, а обычные здоровые жиробасины, изредка ходящие в качалки, чтобы совсем уже не заплыть с жиру. Но себя эти ублюдки считали офигенными бойцами и мастерами драк. Били москалей, кооператоров, мелких рэкетиров… И вот кривая дорожка привела их к Жеке Соловью, известному на всю Сибирь мастеру рукопашного боя и жестокому сибирскому бандиту. Как же всё-таки бывает несправедлива эта долбаная судьба…
— А ты що тут делаешь, хлопче? — спросил Кабан, подойдя к Жеке, положив тяжёлую руку ему на плечо, обернувшись к своим и подмигивая заплывшим жиром глазом. Щас, мол, глядайте, хлопци, що буде!
— Ужинаем, — ответил Жека, посмотрев в глаза Кабану. Тот на миг подавил смех — очень уж не понравилось холодное стальное равнодушие в глазах москаля. Сказать точнее, тот смотрел на Кабана как на столб. Или как на неодушевлённую вещь, которая не представляет никакого интереса. А ведь Кабан рассчитывал увидеть в глазах Жеки страх, неловкость, смущение. Но ничего этого не было, и Кабан на миг окоротился, но рядом сидели дружбаны, такие же здоровенные амбалы, и возвращаться к ним, откровенно зассав, для Кабана было никак невозможно. Назад дороги не было. Он чувствовал, что ступает на очень и очень скользкую дорожку. Ведь вот так наезжать на незнакомого человека в ресторане в постсоветской стране могло быть делом довольно опасным.
— Ужинаешь? — удивляясь своей смелости, сказал Кабан и плюнул Жеке в тарелку. — Схарчувай ето. Ну! Давай! При мени жри! И шлюха твоя пусть пососёт у моих!
Корифаны Кабана заржали, надеясь на веселье, и даже не поняли, что сначала произошло. А произошла простая вещь — Жека достал из внутреннего кармана финку и воткнул её по самую рукоятку в яйца Кабана, потом дёрнул рукоятку вверх и полностью разворотил его половые органы на две половины, окровавленными комками вывалившиеся из широкого прогала прорезанных брюк.
Кабан хрюкнул от нестерпимой боли и в неверии опустил руки вниз, схватившись за остатки яиц, пытаясь запихнуть их обратно. Но и этого делать не стоило — руки пригодились бы совсем в другом месте. Жека легко встал и ударил финкой в горло Кабана, в район сонной артерии. Не соврал зэк — лезвие было как бритва! Пробило шею легко, уткнувшись острием в шейный позвонок. Пихнув тело в сторону, Жека пошёл к бандерам.
— Знаете, суки, чего я больше всего не люблю? — спросил Жека у отвесивших чавки молодчиков. — Я не люблю, когда какая-то падаль поганая портит мой вечер с девушкой. Понимаешь, сука?
Фашики заорали в ярости. Один, самый ближний, тоже здоровый, как и убитый Кабан, лысый, в полувоенной форме, что-то крикнул и бросился на Жеку, размахнувшись ножом. В том-то и дело, что они не были бойцами. Ну кто ж так замахивается свиноколом? Широкому размашистому удару легко поставить блок, что Жека и сделал левой рукой, тут же коротко ударив финкой под нижнюю челюсть амбала, в районе горла. Попал точно в место, где позвонки соединяются с черепом, и рассёк их. Амбал завыл от нестерпимой боли и упал на пол, мгновенно парализованный. Жить ему оставалось минута-две.
Жека перешагнул через тело и стал ещё ближе к бандерам. Осталось их уже трое. Один схватил бутылку с горилкой со стола и кинул в Жеку, но тот усмехнулся и легко отвернулся от неё.
— Водкой бросаешься, чертила? Это ж святотатство!
— Слышь ты, говно! — заорал лысый молодчик с вышитым свастоном на рукаве. — Щас наших сюда ещё толпа завалит! Да мы тебя…
Закончить он не успел, да и не стоило говорить, что сейчас сюда придёт подмога, потому что этим только раззадорил Жеку, который понял, что надо кончать по-быстрому это свинство и быстрей валить отсюда. Поэтому молниеносно придвинулся к размахивающему цепью фашику, уклонился от свистнувшей цепи, ударил ногой в подколенный сустав и, когда парень упал на колено, не удержавшись на ногах, вогнал и ему финку в шею, пробив её насквозь.
Тут же ещё один напал с арматурой. И опять — кто так бьёт? Как будто селянин пшеницу молотит. Длинные широкие замахи, в расчёте на сильный удар. Но во время замаха они открывались полностью. На миг. Но этот миг Жеке казался вечностью. За это время можно рюмку водки выпить и закусить. Третьего он убил точным ударом в глаз. Клинок финки пробил решётчатую кость черепа, прошёл через мозг и противно скрежетнул по черепушке с внутренней стороны.