В приемном отделении на ресепшене сидела скучающая медсестра, молодая брюнетка лет двадцати пяти, в белой шапочке и халате. Она сначала всполошилась, увидев окровавленного парня, закрывающего лицо носовым платком, и хотела звонить в полицию, но Жека сказал, что излишнего кипиша не надо, и сунул брюнетке тысячу марок. Дежурному доктору, вызванному тут же, Жека сунул уже три тысячи, и тот поставил обезболивающий укол, вправил хрящ, наложил бандаж и заклеил нос пластырем. Напоследок дал визитку с домашним номером.
— Если будет нужно решение проблем, звоните! — сказал доктор и понимающе подмигнул Жеке. Как тот и предполагал, жили тут такие же простые люди и по мелочам готовы были подзаработать. Это было свойство нормального человека, которое Жека всегда ценил — сделал работу, получил деньги, пошёл дальше.
— Ну что, куда тебя отвезти? Где живёшь? — спросил Жека у Витька, когда сели обратно в машину.
— Там же и живу, откуда увезли! — пожал плечами Витёк. — В русском квартале.
— Короче так, Витёк, — важно сказал Жека. — Беру тебя на работу. Охранником. Пока отлежись недельку дома, потом выходи. Вот тебе две тысячи марок за неудобство и на житуху.
— Мне не нужны деньги просто так, — с достоинством покачал головой Витёк. — Я ж не лежу в отключке. Давай так. Я работаю с завтрашнего дня. Либо через неделю, это решать тебе.
— Хочешь работать, нет проблем! Работай! — заявил Жека. — Приезжай завтра с Олегом в отель Авангард к 10 утра. Заберём одну даму неподалёку и поедем смотреть место стройки.
— А я поеду? — спросила и радостно улыбнулась Сахариха. — Я тоже хочу!
— Конечно поедешь! — заявил Жека. — Я это и не обсуждаю. Это как само собой. Ресторан — твой проект. Ты там нужна. Олег, давай нас до отеля. Спать уже пора…
Вечер Жека провёл без настроения. Выпили с Сахарихой вина, потом она чутко подсела к нему, подняла руку над травмированным боком. Там уже был синячище чуть не в кулак.
— Болит? —участливо спросила она, проведя нежными пальцами по коже рядом с повреждённым местом.
— Болит! — признался Жека. — Не знаю, как он поймал меня. Похоже, на отходе достал, после того, как ему в нос заехал. Я только не пойму, как у него получилось. Я его на два шага вперёд просчитал.
— Значит, он тебя просчитал на три хода! — заметила Сахариха и закурила сигарету. — В этом нет ничего дурного. Не думал же ты, что тебя никто не сможет побить? Значит, тебе везло. Не встречался одинаковый по силам противник.
— Знаю я, Свет! — Жека с досадой вскочил на ноги и, пройдя несколько шагов, остановился, как будто задумавшись о чём-то.
Стоял он как раз напротив окна, из которого лился свет ночного города… И в этих лучах ночного света он выглядел как бог. Или герой боевика. Высокий, поджарый, с мускулистой фигурой, в белых спортивных шортах «Адидас».
— Если бы на его месте был другой, а в руке у него был нож, меня бы сегодня завалили, — как-то буднично сказал Жека. — Звоночек, знаешь ли, что все мы люди.
— Это всё херня! — возразила Сахариха. — Если бы да кабы… Могло случиться, но не случилось. А это уже хорошо… Что думать о прошлом? Надо думать о будущем. На твоём месте радоваться надо, что у тебя такой сильный боец будет в бригаде.
— Радоваться ещё рано… — в ответ возразил Жека и опять осторожно дотронулся до повреждённого места. — Они ещё ничем не показали себя в деле. Да и не знаю до сих пор, можно ли им до конца верить.
— А ты своим верил до конца? — мудро ответила Сазариха. — Останься ты там, они бы вкупились за тебя? Пошли бы против моего папаши? Уверен?
— Не знаю, Свет… — покачал головой Жека и подошёл к окну. Остановился, смотря вдаль и вниз. Потом развернулся и продолжил.
— У них было что терять. Семьи, родители, девчонки, у Графина жена, сын. Я бы и сам никогда не попросил за меня встрять. И я не знаю, как бы они поступили. И не хочу знать. Любой их выбор я бы встретил с уважением.
Сахариха подошла к Жеке, скинула халат и обняла его. На фоне окна, за которым был большой ночной город с небоскребами, картина была потрясающая. Как будто красивая античная статуя с двумя влюблёнными, высеченная из белого лунного мрамора, маячит во мраке ночи.
— За это тебя и люблю… — прошептала Сахариха, поцеловала Жеку, а потом повлекла его за руку в спальню.
— Нужно излечить твою боль… — её зелёные глаза горели в свете фонарей, как у кошки. А может, она ей и была…
…Следующее утро началось с телефонного звонка. Сонная Сахариха протянула руку к трубке радиотелефона, мельком взглянув на электронные часы, тускло горевшие в полутьме спальни. 11 часов 5 минут. Чёрт! Проспали!