Сев в машину, Жека бросил чирик зелени на приборную панель. Бомбила воровато оглянулся и спрятал купюру во внутренний карман.
— Ты так валюту не свети! — наставительно сказал он. — Тут за этот чиркаш и грохнуть могут.
— За валюту грохнут, а за рубли нет? — усмехнулся Жека.
— И за рубли грохнут, но за валюту быстрее, — согласился водила, выруливая от стояка. — Сейчас рубли, что советские, что российские, у нас только пожрать купить и за квартиру заплатить. Все крупные сделки исключительно за валюту. Вторые деньги сейчас, причём с которыми и загранку можно.
— Интересно у вас, — покачал головой Жека.
— Ты русский? — спросил водила. — Впервые тут?
— Русский, — согласился Жека. — Точнее, сибиряк. Но у нас совсем не так. Баксы конечно тоже в ходу, но и на рубли купить хоть что можно, да и поменять в обе стороны нет проблем. Уж в такси точно бы баксы не спросили, или в ресторане.
Водила махнул рукой, не собираясь спорить и молча повёл машину. Жека смотрел в окно — в Киеве та же разруха начала 90-х, что и дома. Старый транспорт, разбитый асфальт, облупленные дома. На улицах ларьки и стихийные рынки. Бомжи, алконавты, дети-беспризорники, люди в плохой дешёвой одежде. Москва жила получше.
Рынок на Сенной походил на барахолку в Берёзках, где когда-то с пацанами сбывали грузинам рыжьё и меняли деньги. Масса людей, каталы, цыганки-гадалки, бандиты у входа на девятках, ларьки, киоски, недавно построенные кафешки и шашлычные. Несмотря на относительно раннее время, рынок уже жил.
Жека с ходу не стал заскакивать в толпу. Отошёл в сторонку, где пекли беляши и жарили шашлыки, купил беляш и лимонад, встал за стойку сбоку и принялся наблюдать. В основном обменом заправляли кавказцы, как и у Жеки на родине. Ходили с табличками на шеях: «Куплю золото, доллары», «Меняю деньги».
Постояв полчаса и наблюдая за местной суетой, Жека определил алгоритм обмена бабок. Естественно, у тех, кто стоял с табличками, бабла с собой не было. Если к ним кто-то подходил, то его отводили или в кафешку неподалёку, либо садили в «девятку» с бритыми наголо парнями, по виду, братками, возможно, крышей. Иногда «девятка» отъезжала куда-то и возвращалась уже без клиента.
Один из менял, правда, стоял с баблом. Для рекламы каждые пять минут вытаскивал из кармана пачку денег, якобы пересчитывал её, тут же начиная кричать: — Меняю рубили на доллар! Доллар на рубили! Эй хлопыц, падхады! Дэнги мынят будым!
Доев беляш, Жека подошёл к грузину.
— Здравствуй, дядя. Деньги меняешь? — медленно, по-блатному растягивая слова, спросил Жека у менялы.
— Мыняю! — грузин внимательно оглядел Жеку. — Вано всо мыняет! Что мынят будыш?
Тут же подошли два славянских парня в спортивках, жующие жвачку, и остановились в нескольких шагах, словно прислушиваясь и присматриваясь, что за фрукт подошёл. Жека внушал им подозрение. Очень уж не похож на обычного зашуганного и боящегося всего будущего туриста или начинающего коммерса. Взгляд уверенный, походка твёрдая, глаза не бегают. Кто таков — непонятно.
— Рубли российские на баксы, — уверенно ответил Жека. — Но у тебя наверное столько нет. У тебя карманы пустые.
— Эээ… Абижаешь, — надулся грузин. — Сколка мынят будиш?
— Меняю миллион российских на семь штук баксов, чётко по курсу, — ответил Жека и открыл дипломат, показав пачки денег. — Теперь ты кажи свои башли.
— У меня с собой столько нет, — от удивления грузин перешёл на чистейший русский. — За деньгами ехать надо. И ты, парень, слишком много запросил. Мы тебе не банк. Подвинься в цене. За шесть с половиной косарей я поменяю твою макулатуру. Тебе с ней всё равно за границей делать нечего.
— Шесть семьсот! — возразил Жека.
— Идёт! — радостно согласился грузин и кивнул головой. — Погнали!
— Погнали, — кивнул головой Жека и показал головой на крышу. — А эти зачем?
— А это чтоб сделка прошла абсолютно безопасно! — растянулся в усмешке грузин. — Всякие приходят, знаешь ли.
Сели в «девятку», причём Жеке указали на заднее сиденье. Один из парней сел за руль, другой рядом с Жекой, грузин — на переднем сиденье, рядом с водителем. Ехали недолго. Тут же, у рынка, свернули в какой-то переулок, заваленный пустыми ящиками и грязными мешками. Грузин кивнул головой на вход в подвал с ржавой вывеской «Спортивный клуб „Голиаф“».
— Там деньги. Выходи.
Это была явная подстава, и дураку понятно. Никто в подвале не менял деньги. В худшем случае процесс протекал в привокзальной кафешке. Хотя… Тут не всё как у людей. Можно и пойти. Только сначала грохнуть всех присутствующих.