В 1866 году в «Горном журнале» в Санкт-Петербурге были опубликованы записки Дорошина. В них приводился рассказ индейцев о гибели Серебренникова и его товарищей.
В селении индейцев, куда прибыла экспедиция, произошла размолвка местного вождя с русскими. Как писал Дорошин, туземцы решили убить пришельцев. «Всю ночь они следили за нашими, которые, впрочем, были настороже: часовые сменялись у палаток… При восходе солнца часовой, креол Пестряков, разбудив русского Гордеева, поставил на огонь медный чайник, прилег в палатке и задремал. Гордеев же, разбуженный Пестряковым, как коренной русский человек, зевая и почесываясь, не подымался с места».
Индейцы заметили отсутствие часового и подкрались к палаткам. «В обеих, на фут от земли, были прорезаны отверстия, чтобы можно было наблюдать за окрестностью… эти отверстия послужили во вред нашим…».
Нападавшие разглядели спящих русских и нанесли им удары копьями.
«Спящие были поражены одновременно. Одно копье положило на месте крепко спящего креола, другое поразило руку Алексея Пестрякова, лежавшую на его лице, третье вонзилось в живот Гордеева. Больной угаленец (проводник-туземец), спавший в той же палатке, остался нетронутым. В то же мгновение копье поразило и самого Серебренникова, пройдя ему под ребра. Этим сильным ударом несчастный Серебренников был вытолкнут из палатки, где добит топориком по переносью и по лбу, не успев и вскрикнуть.
Но Гордеев и Пестряков были еще живы. Первый из них, почувствовав в животе копье, схватил его за древко и, желая переломить, страшно увеличил свою рану, из которой показались внутренности. Он сгоряча положил свою подушку на живот и, подвязав полотенцем, выбежал с ружьем, выстрелил и упал мертвым».
Раненный в руку Пестряков еще находился в палатке. Выстрелом из пистолета он ранил одного нападавшего. Затем, схватив два ружья, выскочил из палатки. Ударом приклада уложил еще одного индейца и открыл огонь по остальным. Видимо, контратака оказалась настолько успешной, что нападающие кинулись в лес.
А дальше действия отважного Алексея не поддаются здравому смыслу. Как записал Дорошин: «Отогнав врага, он взял два сухаря, два ружья, два пистолета и боевых зарядов и бросив остальные патроны в реку, сел у огня и, перевязав рану, стал пить чай…»
Индейцы с изумлением следили из-за деревьев, как раненый чужак, окруженный трупами, невозмутимо завтракал, зная, что за ним наблюдают враги.
После обильного чаепития единственный оставшийся в живых участник экспедиции неторопливо скрылся в лесу. Его поведение весьма поразило индейцев. Вначале они даже не решились напасть на Пестрякова. Лишь спустя какое-то время отправились по его следу.
Убийцы не избежали наказания
Племя, которое уничтожило экспедицию Серебренникова, туземцы с реки Медной называли «гольцане». Русским сообщили, что гольцане — людоеды и поклоняются неизвестным существам, в том числе и зверю с красной отметиной.
И в России, и в Америке нередко попадаются не залегшие в зимнюю спячку медведи. Много бед приносят эти шатуны людям. Зимой они питаются в основном мясом, а значит, нападают и на домашнюю скотину, и на человека.
О «Вечном шатуне» с красной отметиной мало что известно. Бывалые охотники и в России и в Америке не любили вспоминать о нем. А если дотошный слушатель приставал с вопросом, отвечали однозначно: «Проклятый зверь… Такого лучше не тревожить словами… Одни беды от таких разговоров…»
Спустя несколько месяцев после нападения на экспедицию Серебренникова один из индейцев-гольцан рассказал:
— «Вечный шатун» был недоволен, что одному русскому удалось скрыться от расправы в лесу, и за это он наказал всех гольцан, участвовавших в нападении…
В своем дневнике Дорошин писал о гибели убийц Серебренникова и его товарищей: «…об этом я слышал летом 1850 года, будучи в горах Кенайского полуострова, от медновца Тойона (старшины) Озерновского селения на Плавежном озере…
Тойон упомянул и о том, что сделали гольцане с патронами, брошенными Пестряковым в реку. Вынув их из воды, гольцане разсыпали порох на доске и стали сушить на солнце.
Несколько раз брали они его по щепотке и пробовали зажигать: порох не горел. Эта неудача сделала их неосторожными: они отделили небольшую кучку пороха и старались зажечь его на той же доске, где разсыпан был и весь остальной порох. Пробная кучка наконец вспыхнула и передала огонь остальному пороху».