Опыт целенаправленной, а не свободно-рыночной культурной политики – это отнюдь не только социалистический или “тоталитарный” опыт. “В Японии, – свидетельствует профессор Московской консерватории В.В. Медушевский, – в общественных местах если и звучит музыка, то, как правило, русская, особенно Чайковского, с ее специфической интонацией – возвышенной совестливой добротой. Поэтому и спокойствия больше в людях”.
Традиции так называемой высокой культуры, то есть признанных классических образцов, должны оставаться достоянием всей нации, а не только интеллектуальной и художественной “элиты”.
Японский опыт представляет для современной России несомненную ценность. Планомерную работу по выработке национального культурного самосознания там начали после поражения во Второй мировой войне. Это была катастрофа, и не только экономика страны, но и самосознание ее людей пребывали в руинах. Японские власти пришли к выводу, что фундаментальная наука может оказать огромное влияние не только на общекультурное состояние нации, но и на политическую стабильность и даже на производительность труда. Так, японские лингвисты поставили перед собой цель через изучение японской речи глубже проникнуть в собственное национальное сознание; они стали исследовать поведение среднего японца, выраженное через его речь. Так возникло лингвистическое направление, основанное на теории “языкового существования”, “гэнго сэйкацу”. В результате через специальные кампании на телевидении и в прессе нация начала все глубже включаться в процесс самоидентификации. Японцы стали лучше понимать себя и в конце концов выработали такую форму хозяйствования, которая в большей степени соответствовала их конкретным особенностям, а следовательно, была наиболее эффективна. Вместо того чтобы ради “свободы слова” поднимать на щит свои национальные недостатки, японцы стали культивировать свои национальные достоинства. И тогда теория стала превращаться в практику.
В России подобную исследовательскую работу вели философы и писатели XIX – начала XX века: Достоевский, Н. Лосский, Розанов, Вышеславцев, С. Булгаков и многие другие. В наше время в направлении, близком к “гэнго сэйкацу”, пошли современные лингвисты – представители перспективного ответвления филологии, которые исследуют “языковую картину мира”; с другой стороны к этой теме подошли и традиционалисты.
Мы полагаем, что работа по моделированию русского национального самосознания должна стать государственной. Ее результаты должны быть использованы в официальной идеологии, в процессе создания новых произведений литературы и искусства. Дело воспитания чувства национального достоинства, самоуважения не может быть пущено на самотек ввиду его чрезвычайной важности для нашего будущего. Русские дети должны расти уверенными в себе как носители национального начала, осознавая себя представителями великой цивилизации, исторической семьи, принадлежность к которой – великая честь. Причастность к русской нации, к русской культуре, к России как государству не должна рассматриваться как дарованная по рождению или легко приобретаемая вместе с гражданством – имя “русского” надо заслужить, нужно освоить минимум культурных богатств России, чтобы эта принадлежность стала реальностью.
2. Принципы и законодательная база преобразований
Ряд первоочередных мер, касающихся культуры:
– на первом этапе консервативных преобразований достаточно одного государственного общенационального телевизионного канала, реализующего не безлико-рыночную, а государственную редакционную стратегию в информационном, культурном, духовно-нравственном отношении; достаточно финансировать одну мощную киностудию (но финансировать исчерпывающе, а не частично), реализующую государственную политику в области кинематографического искусства; лучше не “частично” финансировать 100 издательств, а в полном объеме – десять, зато издающих произведения литературы, реализующие государственную политику в области литературы;