4) Что касается культурной глобализации или нового “антиглобалистского интернационала”, то сверхэлитарный интеллектуальный класс России, преодолевая три разновидности культурного расслоения, тем самым преодолевает и соблазн глобализма-антиглобализма, который выступает для нас как двуединство разложения идейно-политического фундамента нации, как две тропинки к одному и тому же пагубному для России исходу.
3. Культура сетевой иерархии
Мы не знаем, есть ли где еще такой класс. Но в нашей стране он есть. И ради его сохранения, ради того, чтобы он явил в истории свое неповторимое лицо, мы и пишем Русскую доктрину. Потому что этот класс – плод многовекового развития России, это ее человеческое наследство. Он представляет ценность сам по себе. И никакие международные рынки, никакие олигархи на весах истории не весят столько, чтобы поколебать вес и значение этого класса.
С другой стороны, возникновение такого национального интеллектуального класса подкрепляется наличием соответствующей ему народной толщи, которая, по замыслам постмодерных идеологов, должна была бы удовольствоваться современной массовой культурой. Тем не менее оборотной стороной подъема русских интеллектуалов к Большой Культуре будет переход народа от массовой к универсальной национальной культуре.
Наличие национального интеллектуального класса подкрепляется наличием соответствующей ему народной толщи. Оборотной стороной подъема русских интеллектуалов к Большой Культуре будет переход народа от массовой к универсальной национальной культуре.
Альтернатива Большой Культуре только одна: дальнейшее разложение и растворение интеллектуального класса, формирование замкнутых каст – основной массы “презренного быдла”, окормляемого шоу-бизнесом и “индустрией развлечений”, и узкого слоя культурно эмигрировавших на Запад “элитистов”, которые усваивают ценности “сверхпотребления” и видят смысл культуры в том, чтобы “демонстрировать избыточные ресурсы” (по-русски: пускать пыль в глаза). Для небогатых, но образованных людей в такой культурной перспективе места не остается. Поэтому потомкам нынешнего интеллектуального класса, воспитанным родителями подобающим образом, придется либо срочно богатеть, либо уходить в контркультурное подполье. Любопытно, что “элитисты” строят свой культурный код на внешних символах принадлежности высшей касте, иными словами, их “элитарность” оказывается в конце концов “пустышкой”, фикцией, она лишена какого-либо предметного содержания. Поэтому на месте Большой Культуры с ее неподдельными интеллектуалами и мощным народным слоем после расслоения парадоксальным образом формируются изолированные “культуры” двух разновидностей “быдла”: быдла масскульта и быдла элитарности.
Чтобы интеллектуальный класс мог организовать системные процессы культурной контрреформации, он должен признать во главе себя ведущий слой, который мы предложили называть “смыслократией” (это лишь одно из возможных имен). Единственный путь сплочения и активизации смыслократического слоя России, независимо от того, какой из трех вариантов будущего возобладает – пессимистический (распад страны), инерционный (либерально-консервативная стагнация) либо оптимистический (консервативный прорыв в духе Русской доктрины), – это формирование сетевой иерархии.
Чем сетевая структура отличается от иерархической? Иерархическая структура построена по четкому принципу “подчиненный – начальник среднего звена – начальник высшего звена”. Нижестоящие подают “наверх” собранную информацию и предложения о возможных решениях, которые проходят через одно звено управления за другим. Во многих случаях решения просто спускаются сверху, а подчиненные обязаны выполнять приказы начальников.
Недостатки такой схемы многочисленны. Прежде всего, она медленно реагирует на изменение обстоятельств за счет задержек в “узлах командования”. Затем, она искажает информацию, идущую к высшему звену управления. При этом в иерархической системе развиваются все пороки бюрократизма. Низовые звенья боятся проявить инициативу, предпочитая перекладывать ответственность за принятие решений на вышестоящие звенья. В бюрократической системе в ходе ее вырождения идет, таким образом, отбор самых подобострастных чиновников, которые в конце концов достигают высших постов, подбирая еще более отвратительных в угодливости и безынициативности подчиненных.