Любые драки в стане врага следует приветствовать, и народ в основной своей массе отстраненно наблюдал, как танки палят по парламенту. А что же делала любимая наша интеллигенция?
Пятого октября 1993 года, на следующий день после расстрела парламента страны, в газете «Известия» была напечатана статья в поддержку Ельцина. Вроде бы народ должен знать своих героев, но подписантов так много, что я приведу только те фамилии, увидев которые испытал настоящую душевную боль. Среди них следующие: Б. Ахмадулина, В. Быков, Б. Васильев, Д. Гранин, А. Дементьев, Б. Окуджава, А. Приставкин, Р. Рождественский.
Вот так-то. Сомневаюсь, что на подписантов оказывалось какое-либо сильное давление. Что они получили нечто существенное за свою подлость. Скорее всего, действовали они искренне, по зову души и велению сердца. Бог им судья.
Я не злопамятный, но, повторюсь, память у меня хорошая. И сейчас вместо «виноградную косточку в теплую землю зарою» или «возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке», мне слышится: «Хватит говорить. Пора научиться и действовать. Эти тупые негодяи уважают только силу…»
В наши дни плебейские замашки образованных слоев в России уже не вызывают шок. Писали некоторые самопровозглашенные вожди русской интеллигенции в 2007 году многочисленные письма с нижайшей просьбой Путину согласиться идти на третий президентский срок – и ничего, это воспринимается как само собой разумеющееся.
Когда же начался надлом, разведший нас по разные стороны баррикад со своим государством?
Шкодливый, насквозь прогнивший режим Романовых не мог не пасть, и отречение Николая Второго от престола – закономерная, но малая народная победа. Тем более что дальше все пошло наперекосяк. Достойной замены царской власти не нашлось. Временное правительство опустило страну в такой либеральный хаос, что уже через полгода население мечтало об элементарном порядке. Октябрьский переворот в этой связи допустимо классифицировать как контрреволюцию. Причем бескровную и успешную – власть перешла к Советам по всей стране в считанные дни. Однако в течение нескольких недель на местах разобрались, что к чему. Терпеть диктат пришедшего к управлению убожества не было никаких сил – и Советы посыпались повсюду как карточные домики. Началась Гражданская война.
Троцкистско-ленинская группировка с самого начала сделала предельно высокую ставку: либо все, либо ничего. Никакой дележки властью. Об этом свидетельствует разгон Учредительного собрания по издевательской причине усталости караула и установление тотального, жесточайшего террора. Уничтожали всех, кто вызывал малейшее подозрение в лояльности к новой власти, провели бессмысленный расстрел царской семьи. Даже ближайших сподвижников, единоутробных братьев своих, эсеров, записали в злейшие враги.
Белые не сразу капитулировали перед большевиками. Драгоценное время было упущено. Пролитая кровь взывала к отмщению, всплыли в народной памяти лихие годы противодействия монголо-татарской силе. После этого никакие переговоры с попыткой взаимопонимания стали невозможны. Вернулись казалось бы прочно забытые идеологические установки на безусловную победу.
Говорят, что в Гражданской войне победили красные. Их агитация была доходчивей и проще. У них оказалось больше цинизма и ловкости. Они использовали все предоставлявшиеся шансы. Одних гулящих людей, не претендующих на звание народного вождя, провозгласили героями, и мы с замиранием сердца в детстве читали о Котовском и ему подобных. Других, к которым тянулся простой люд, вначале использовали на полную катушку, а затем объявили врагом революции – имя Махно стало нарицательным для разбойника.
В наше время стало модным утверждать, что белые проиграли якобы потому, что обладали какими-то идеалами, преступить которые они не могли. Но не может быть идеалом стремление сидеть на шее других. На самом деле все много проще: порожденцы длительной политики Романовых по пестованию благородного сословия, они имели мало общего с людьми, живущими своим трудом. Вспоминая есенинские строчки, можно сказать, что в белом стане царила родовая ненависть к простому народу.