Почему подобный эффект не наблюдается в российских условиях несмотря на массированные вторжения «ножек Буша», залежалой муки и прочей сельскохозяйственной продукции, не пользующейся спросом на Западе? По прогнозам иностранных экспертов, русское село должно было сгинуть несколько лет назад, но почему-то еще живет. Что не учтено мудрыми дядюшками с Запада? Элементарно, Ватсон: хлебопашество на Руси давно держится не на экономической необходимости, а на самом образе жизни крестьян. Сельские мужички воруют солярку, чтобы вспахать, а затем убрать поле. Не для того, чтобы получить барыш – все равно перекупщик даст мизерную цену, а потому, что так принято, работа на земле завещана отцами и дедами. Понимает ли сие простое обстоятельство хоть кто-нибудь из членов нашего правительства?
Одной из главных угроз социального мира в современной России принято называть возрастающий дисбаланс между доходами богатейших и беднейших общественных слоев. Правильно, зреет вулкан народного гнева. Однако ситуация не столь проста, как представляется на первый взгляд.
Социологи любят рисовать следующий график: на одной оси откладывают годовой доход, на другой – количество граждан, получающих его. Для всех нормальных стран построенная кривая строго унимодальна, имеет один характерный максимум. Очень мало сверхбогачей, немного нищих, а основная часть населения живет более-менее нормально. Преимущественно из психологических соображений где-то вблизи начала графика рисуется область бедности, около максимума – область так называемого среднего класса, а далее – область богатых граждан. Почему нет «объективных» критериев, и ранжировка людей проводится субъективно, из чисто психологических оценок, бытующих в обществе? Да потому, что отражает исторически обусловленные представления каждого народа о достойной и недостойной жизни. «Средний» швейцарец по индийским, например, меркам является чуть ли не крезом.
Если ж вы попробуете нарисовать подобный график для современной России, то получите прелюбопытную картину. У вас выйдет один явно выраженный «горб», как и для населения прочих стран, а затем, намного дальше по показателю годового дохода – следующий горбик. Оказывается, богатейшие люди у нас по доходу на многие порядки отделены от основной массы граждан. Два максимума соединяются тоненькой пуповиной, состоящей из высокопоставленных чиновников, киллеров, элитных проституток, набивших оскомину деятелей поп-культуры, знаменитых адвокатов и иже им.
Невольно возникает вопрос: второй максимум – это полноценный горб или обыкновенный фурункул на теле государства? Если затрудняетесь с ответом – ничего страшного. Гораздо важнее то обстоятельство, что психологическая черта бедности у нас проходит совсем недалеко от первого максимума. Чуть ли не половина всего населения России относит себя к беднякам, а средний класс существует разве что в умах тех, кому это очень хочется.
Присвоенная обманным путем собственность на средства производства работает из рук вон плохо. Иначе и быть не может: бешеные деньги только руки жгут, любой человек эффективно распоряжается собственностью тогда, когда лично участвовал в сотворении ее. Итоги разбойничьей приватизации необходимо пересмотреть – но разве способны решиться на этот шаг существующее правительство и драгоценная наша Дума?
Вызывает тревогу и нарастание горизонтальной по доходам гетерогенности нашего общества, когда различные социальные группы почти не перемешиваются, и дети артистов становятся артистами, ученых – учеными, политиков – политиками или банкирами. В общем-то понятно, откуда проистекает данное явление. Проявляются объективные причины – влияние родителей, среды воспитания и обучения. К чему это ведет?
Старый анекдот: может ли сын майора стать генералом? – может, если женится на дочке генерала!
И двадцать лет назад, и ныне в органы государственной безопасности набирают в основном людей, чьи старшие родственники ранее служили там: таких проще проверить на лояльность, за такими надежнее контроль. А сейчас охватите картинку целиком. Не становятся ли современные чекисты типичным родственным кланом? Не окажемся ли мы со временем в ситуации, когда одна семья контролирует суды, другая – таможню, а третья обеспечивает государственную безопасность так, как она ее понимает?