Как не счесть алмазов в каменных пещерах, так не перечесть возможных сфер приложения человеческих сил. Поэтому множество лиц конкретного общения оказывается довольно большим. При этом оно, как правило, разбивается на несколько непересекающихся групп: шахматист, скажем, не любит бывать на пленере, и одновременное общение с ним и с любителем рыбной ловли оказывается затруднительным или вообще невозможным. Они обитают как бы в разных ваших жизнях, и один может даже не догадываться о существовании другого. Всяк сверчок знай свой шесток.
При диффузном общении друзья и знакомые появляются безотносительно каких-либо целей, а потому, что они интересны и притягательны как личности. Не важно, какое социальное положение они занимают, главное – их знания и умения, рассуждения и поступки, а также ваши воспоминания о совместных деяниях, победах и поражениях. Вы дорожите знакомством с ними потому, что они такие, какие есть. Вам важно знать их мнение по всем вопросам независимо от того, являются ли они признанными в обществе специалистами в данной области. Они «влезают» во все ваши дела и хлопоты, привнося в них что-то свое, когда полезное, а когда и мешающее. В определенной степени вы вынуждены подстраиваться под них. Корректировать свои задумки. Жертвовать отдельными своими интересами. Но, заметьте, делаете вы это добровольно. Как бы лично создаете вокруг себя мир, живущий по установленным вами законам.
Взамен, в свою очередь вы также требуете, чтобы вас воспринимали такими, какие вы есть, со всеми присущими вам достоинствами и недостатками. В результате происходит взаимная притирка. Может даже образоваться первичная общественная группа, необходимая ее членам для совершенствования внутренних моделей ценностно-рационального поведения.
Границу между конкретным и диффузным общением провести довольно трудно. Как правило, всегда присутствует и то, и это. Те не менее, европейцы более склонны к конкретному общению, русские же – к диффузному.
Почти все иностранцы, долгое время пожившие у нас, удивляются появлению непривычного для них чувства удивительной внутренней свободы. Все их поступки оцениваются не с позиции буквы закона, соблюдения или нарушения каких-либо официальных предписаний, норм и правил приличия. На Руси что бы ты ни сделал, твои знакомые поймут, что именно сподвинуло тебя. Если где оступился – ну что поделаешь, с кем не бывает… а все равно он хороший человек, наш. Короче говоря, судить будут не по закону, а по справедливости. Причем наиболее суровая кара – исключение из круга личного общения, из первичной общественной группы.
Вот так мы, русские, и идем по жизни: в душе – безграничная свобода, а на уме – желание облагодетельствовать весь мир. Мы готовы к любым коллективным действиям, но только на добровольной основе. Осознанно и осмысленно. Претендуя на полную свободу при исполнении своей общественной роли, в рамках выполнения своих функциональных обязанностей.
Соответственно, нам пригодны далеко не все формы коллективизма.
Когда внешняя среда не обустроена и стоит вопрос об элементарном, физическом выживании, нам наиболее близка коммуна. Ранее, в среде первопроходцев и боевых дружин употреблялось другое слово – ватага. Это форма организации общества, когда нет ни своего, ни чужого, а все общее. Когда цели коллектива полностью совпадают с твоими.
Если ж быт налажен и, как говорится, можно жить и богатеть, наиболее естественны для нас слабые формы кооперации. Когда каждый по своему разумению, лично организовывает свой производственный процесс, и никто ему не указ. Если кто-то что-то советует, ты можешь прислушаться к прозвучавшему мнению, но волен поступить по-своему – ты свободен. Крестьянская община на Руси испокон строилась именно таким образом: каждый сам платит налоги и подати, в одиночку ведет, как может, свое хозяйство, а совместно выполняется только та часть работ, что не под силу одному.
Легко заметить, что образованные в Советском Союзе социалистические колхозы, хозяйственная жизнь которых до мелочей расписывалась сверху, не являются приемлемой для русского человека формой коллективизма.
Возникает вопрос: а как вообще поставлено у нас общественное управление?
Общественное управление