Вначале – небольшая зарисовка.
Представьте себе следующую ситуацию. Где-то в начале темных веков, именуемых историками Средними, один крестьянин вздумал поступить на военную службу. Не мудрствуя лукаво, собрал пожитки и отправился в дальний путь в столицу обширного государства, к правителю. Исключительно для чистоты эксперимента назовем правителя королем, хотя он мог оказаться эмиром или царем, императором, герцогом или мандарином – его титул не важен. С некоторыми трудностями добрался крестьянин до столицы, подъехал к парадному крыльцу королевского дворца, остановил первого-встречного из сотен слуг, снующих туда-сюда, и попросил отвести к «самому главному». Король с радостью встретил его, поговорил как с равным и удостоверившись, что крестьянин дока в ратном деле, с почетом усадил за свой стол и велел королевне лично поднести дорогому гостю кубок вина.
Скажите, могло ли произойти нечто подобное в Западной Европе? А в средневековом Китае? В любой мусульманской стране? Незваного гостя в лучшем случае тут же вытолкали б взашей, а в наиболее вероятном – либо побили б, либо отдали палачу на забаву. Не наглей, братец, знай свое место.
А на Руси?
Только на Руси сие событие не только представимо, но и возможно! Приведенная зарисовка – начало былины о крестьянском сыне Илье Муромце, добравшимся до дворца Владимира Красно Солнышко после победы над Соловьем-разбойником.
Что таится за уникальностью наших обычаев? Да твердое убеждение в том, что каким бы ни было твое общественное положение – князь ли ты, воин или обыкновенный крестьянин – по большому счету ты просто человек. Недаром так часто в наших городах и весях звучит «перед Богом все равны». Доминирующие у нас ценностно-рациональные модели поведения и преимущественно диффузный вид общения самым что ни на есть естественным образом требуют относиться к любому человеку как к равному себе. Ты меня уважаешь, и я тебя уважаю – обязательная исходная посылка, основа всего дальнейшего в наших с тобой взаимоотношениях. Разительное отличие от кальвинисткой установки об изначальном разделении людей на избранных и отверженных Богом, используемой в качестве идеологической основы объяснений существования бедных и обездоленных.
Кстати, видимо, будет сказать, что непревзойденная русская плодовитость в науках и искусствах, бьющая в глаза всем, кто серьезно изучал историю познания, определяется, скорее всего, именно этой чертой нашего национального характера – глубокой внутренней убежденностью во всеобщем равенстве. Если все одинаковы под Богом, то нет внутри тебя непреодолимых авторитетов, ничто не мешает тебе, подобно книжным героям, оставить свое имя на скрижалях истории. У других народов появляются смелые мыслители, но значительно реже, чисто случайно. И не видно, как случайность перевести в закономерность. Может, по одной этой причине мы, русские, составляем Золотой фонд человечества?
Взаимоуважение, конечно, вещь хорошая, но без субординации никакое общежитие не может существовать.
Говорить о структуризации человеческого общества, особенно с привязкой не только к хозяйственным, но и к этическим, психологическим, исторически обусловленным и прочим аспектам можно бесконечно – эта тема неисчерпаема. Не отплывая далеко от берега под названием «русский характер», ограничимся самыми общими штрихами.
Общественное положение любого человека, сфера его власти, влияния на людей питается из двух источников.
Во-первых, занимаемыми им строчками в штатном расписании политических, хозяйственных и других искусственно созданных учреждений. Исполнение любой должности по существу не что иное, как насилие: государство ли, какая иная организация через данного человека верховодит определенной группой людей. Устроился имярек на работу в приглянувшуюся фирму – и все, он «продал» свое рабочее время, обязался делать то, что укажет начальник. Естественно, в пределах оговоренных функциональных обязанностей, что не принципиально с точки зрения его подневольности.
Во-вторых, общественный вес человека зависит от того, что он собой представляет в глазах окружающих как личность. От их оценки его морального облика, знаний, умений и возможностей, места в естественных общественных структурах – в семье, первичной общественной группе, в соседской общине. А также от того, какие ожидания связываются с его задумками о будущем, с реализацией его программы действий. Подобное восприятие человека в целом напрашивается назвать личностным статусом. В близком значении в восемнадцатом-девятнадцатом веках в России употреблялось слово репутация.