Поясним сказанное.
Вначале – о субъективных образах, затрудняющих восприятие истории.
Каким, например, нам представляется североамериканский индеец? Полуодетый красавец на прекрасном коне, вооруженный двумя-тремя томагавками и луком со стрелами, а то и ружьем, не так ли? В этом убеждали нас и многочисленные романы, читанные в глубоком детстве, и фильмы, особенно – с незабвенным Гойко Митичем. Однако до встречи с европейцами аборигены запада Северной Америки не знали железа, а последние лошади в их краях вымерли более десяти тысяч лет назад. Первые железные изделия в Северную Америку завезли голландцы, они же распродали местному населению миллионы топориков. В самой Голландии металлургической промышленности не было. Откуда железо? Кто еще не догадался, тем поясню: да с нашего Урала, конечно, демидовское. Как и наконечники для стрел, ножи, железные элементы конской сбруи и прочее. На истории появления в Америке лошадей и возникновения огромных стад диких мустангов уже не буду останавливаться. Спрошу лишь: не поблек ли ваш образ гордого обитателя прерий?
Примерно с одиннадцатого века влияние католической церкви в Европе было сильно как никогда. Сексуальные отношения вне брака, «для удовольствия» христианством осуждаются, и нас пытаются убедить в том, что общественная мораль в те времена торжествовала. Но так ли это на самом деле? Поднимите сохранившиеся статистические данные. Что мы видим? В некоторых городах Италии чуть ли не половина взрослых мужчин жила в гражданском браке, то есть напрямую нарушала церковные указания. Количество незаконнорожденных детей было столь велико, что повсюду принимались специальные законы, регулирующие их статусное положение в обществе. Расцвела преступность всех видов и сортов на почве нарушений навязываемого народу воздержания – вспомните хотя бы Маргариту из гетевского «Фауста». Вывод очевиден: церковная нетерпимость и соответствующие государственные уложения не повышали, а разлагали общественную мораль.
Причины нарушения церковных запретов в общем-то понятны: в те суровые годы для рядового городского жителя содержать дом с «законной» женой было не по карману. А любви и ласки, простого человеческого тепла хотелось всем. Вот и происходило то, что происходило. Такова человеческая природа, и с ней не поспоришь. Себе дороже выйдет.
Между прочим, из среды незаконнорожденных вышло много выдающихся людей. Не только в Западной Европе, но и у нас, на Руси. Герцен, например. На Западе этих людей называли бастардами, у нас – ублюдками. Ранее эти слова были чисто информативными, негативной окраски не несли. «Ублюдок» как ругательство стал употребляться, видимо, много позже эпохи лжедмитриев, лжепетров и прочих воров общегосударственного масштаба.
Наиболее трудно преодолевается субъективное представление о постоянстве окружающего нас мира, климатических и географических условиях существования человечества.
Отметим лишь относительно недавние географические изменения.
Укладывается ли в ваши представления о неизменности условий обитания людей неоспоримый факт, что совсем еще недавно Азовское и Каспийское моря соединялись между собой? Что разъединились они непосредственно перед азиатским походом Александра Македонского?
Но можно не ходить за примерами в седую древность. В конце тринадцатого века Нидерланды чуть ли не в одночасье лишились значительной части территории: море размыло старый берег и добралось до внутреннего озера, в результате чего образовался огромный залив – Зейдер-Зе. С тех пор голландцы усердно стараются отвоевать свою родимую землю у моря, осушая один участок залива за другим. Флаг им в руки.
Необходимо напомнить и о былых климатических коллизиях.
С одиннадцатого по тринадцатый века в Северном полушарии Земли было очень тепло. Викинги колонизировали Гренландию, название которой буквально «зеленая земля». Нынче там сплошные льды. Пролетая над Северной Атлантикой на самолете, хорошо видны айсберги, откалывающиеся от прибрежных ледников.
Конец тринадцатого и весь четырнадцатый век погода в Европе была крайне неустойчивой. Изменились даже пути миграции рыбы. Из Балтики ушла треска.