С шестнадцатого века началось похолодание – так называемый малый ледниковый период. Наиболее низкие среднегодовые температуры наблюдались на рубеже шестнадцатого-семнадцатого веков. При царствовании Бориса Годунова, например, в один год в средней полосе России зимний снежный покров лег в середине августа, а реки сковало льдом. Хлеб, естественно, в очередной раз не успели убрать, и разброд на Руси усилился.
Приведем примеры противоречивости и ненадежности письменных исторических документов.
Последний двоечник, наверное, слышал имя Орлеанской Девы, символа Франции – Жанны д`Арк. Ее сжигали при большом скоплении народа. Палачам дали указание притушить огонь как только она умрет, чтобы тело не успело обуглиться, и каждый имел бы возможность лично удостовериться, что девушка мертва. Казалось бы, всем все ясно. Но в наши дни досужие историки подсчитали, что количество официально зарегистрированных свидетельств счастливой жизни Жанны после якобы ее публичной казни превышает количество документов, описывающих ее смерть на костре. Если ж подобное творится с символом Франции – что говорить о менее известных исторических персонажах?
Оценки последствий деятельности Жанны д`Арк дают пример субъективности восприятия важных событий прошлого. Длительное время она олицетворяла собой весь простой народ. Становление нации без нее казалось немыслимым. Отсюда – неповторимый пиетет. Любой француз тотчас подвергся б остракизму, позволь он себе сказать что-либо нелестное в ее адрес. Так было до возникновения Евросоюза. Но первые же трудности процесса объединения Европы породили изменения в умах уважаемых общественных деятелей. Роль Жанны д`Арк в истории стали оценивать скорее отрицательно, чем положительно: она, мол, воспрепятствовала исключительно благоприятной возможности объединения Англии и Франции. После все пошло наперекосяк. Если б не совалась куда не следует, Западная Европа давным-давно стала бы единым однонациональным государством.
Особо – об исторической хронологии. Команда, возглавляемая А. Фоменко, многочисленными публикациями и фантастическими гипотезами дискредитировала саму идею о необходимости уточнения сложившихся взглядов на то, когда именно какие исторические события действительно происходили. И, тем не менее, от данной проблемы никуда не деться. Режут глаз несуразицы в официальной версии настоящей истории, слишком велики нестыковки астрономических данных и их описаний.
Ограничимся здесь лишь одним примером.
Для древних римлян непреложным считался факт, что их город основали троянцы, спасшиеся от разгула победивших их греков-ахейцев. Сказание же о Ромуле и Реме и вскормившей их волчице воспринималось как красивая легенда. Данного мнения придерживались все античные авторы, в том числе отец истории Геродот и великий Аристотель. Общепринятые ныне даты Троянской войны и основания Рима базируются на независимых источниках, но между ними зияет пропасть более чем в пятьсот лет – где все это время пропадал Эней с Ромой и другими товарищами по несчастью?
Профессиональные историки закрывают глаза на этот факт. Как и на многие другие. Существо их критики «Новой хронологии» Фоменко-Носовского сводится к простейшему: сам дурак. Начинаются ученые возражения, как правило, с констатации очевидного факта: в исторической науке математик Фоменко многого не знает (да отведите меня к человеку, который знает все!). А далее начинается вообще детский лепет: цепляются за какую-нибудь второстепенную неточность, и начинают полоскать. Никто не удосуживается поговорить по существу, вытащить на свет то рациональное, что есть в «Новой хронологии», обозначить возникающие проблемы. Ну какая после этого вера в официальную версию истории!
Отмеченные обстоятельства вынуждают строить системную реконструкцию былых событий таким образом, чтобы порождаемые целостности позволяли дальнейшее их дополнение, уточнение и совершенствование. А также независимость от невольно возникающих одиозных гипотез, не имеющих в настоящее время должного подтверждения.
Сумасшедшие гипотезы
В отличие от любого гуманитария и классического естествоиспытателя, культура мышления системного аналитика не позволяет ему пренебречь ни одним более-менее достоверным фактом. Его методология требует бескомпромиссного «либо все, либо ничего». Как нельзя быть немножечко беременной, так невозможно получить систему, если изначально исключить из анализируемого множества добытых честным трудом элементов те, которые со всей очевидностью должны как-то учитываться. Все равно что произвести телевизор без экрана или без динамиков – кому такая химера нужна?