В относительно мирные времена животрепещущих духовных проблем тоже хватало. Покой кому-то только снится.
При Иване Третьем, например, разразилась общенародная дискуссия между осифлянами, ведомыми Иосифом Волоцким, и нестяжателями во главе с Нилом Сорским.
На первый взгляд, спор шел вокруг абстрактных вопросов: может ли Церковь обладать собственностью, особенно – землей? из каких источников должны поступать средства на содержание культовых зданий и священнослужителей? и так далее. На самом-то деле разговор велся на злободневную тему: предоставить ли государству монополию на колонизацию Северо-востока. Победил здравый смысл и осифляне. Церкви оставили право владеть землей и хозяйничать на ней. С центрального правительства была снята непосильная для него задача освоения новых земель, и в бескрайние просторы Евразии на свой страх и риск устремились первопроходцы. На севере Восточно-Европейской равнины точками роста цивилизации стали монастыри нового типа – работные, созданные по заветам Сергия Радонежского.
Еще один пример народной дискуссии, предопределившей ряд длительных войн России с Турцией, – споры вокруг церковной реформы патриарха Никона в царствование второго Романова, Алексея Михайловича. Главная тема разговоров была не в приведении священных книг в соответствие с константинопольскими, не в том, сколькими перстами себя осенять. Последнему иноку тогда было ясно, какой действительно обсуждался вопрос: заявить ли Руси о своих претензиях на лидерство в православном мире или замкнуться в себе?
Что, надумана логическая связь? Трудно до нее добраться? Нелегко нам, теперешним, привыкшим, что все-то тебе разжуют, разложат по полочкам умные дяди и тети на экранах телевизора и по радио. Трудно нам, отвыкшим самостоятельно мыслить под постоянным новостным прессом. А в семнадцатом веке не отвлекались на пустяки. Средств массовой информации не было. Редкие и потому драгоценные книги принято было читать вслух, смакуя каждое слово. Любоваться искусством переписчика и гравировщика. А самое главное – не спеша размышлять о важных вещах.
Стараниями Никона и Алексея Михайловича победила партия церковных реформ. Напрасно, конечно, в запале споров предали анафеме старообрядцев. Что ж, от прискорбных ошибок никто не застрахован. За исключением этого недоразумения, принятое решение было абсолютно правильным – жизнь доказала. Россия превратилась в лидера православного мира, и со временем все братские по вере народы с ее помощью обрели независимость.
После того, как Орда была передавлена, во главу угла встали вопросы преодоления негативного наследия трехсотлетней войны – одичалости, отсутствия привычки планировать жизнь на дальнюю перспективу. В общем, преодоления отсталости по всем статьям за исключением разве что военного дела. Появилось вполне понятное желание наладить общественное хозяйство, поднять катастрофически низкий уровень жизни основной массы населения. Научиться мирному, цивилизованному существованию. Для решения накопившихся проблем наиболее естественно было обратиться за опытом к Западной Европе, активно развивающей науки и искусства. Что и было осуществлено при Петре Первом.
И потекли с Запада на Русь культурологические новшества. Появились люди, которых принято называть образованными. Учились они либо в Европе, либо по заграничным учебникам в недавно образованных университетах и высших школах. Контактировали преимущественно либо между собой, либо с европейскими коллегами по сфере приложения интеллектуальных сил. Первые наши академики – сплошь иноземцы. Они не только давали полезные практические и теоретические знания. Они невольно навязывали отданной им в обучение молодежи свой образ мысли, свои ценностные ориентиры. Успех им был почти гарантирован, так как сравнение уютной Европы с русским разором было явно не в нашу пользу – исторически обусловленные причины отсталости имеют свойство подзабываться. А раз там лучше – значит, иноземцы умнее. Значит, во всем надо брать с них пример. Забыть, что тебе внушалось в детстве, начать жить с чистого листа… Что в результате? То, что практически все русские люди, получившие образование по европейским стандартам, оказались страшно далекими от народа и не могли потому стать выразителями его интересов.
К сожалению, это так – покопайтесь в своих чувствах, чтобы свыкнуться с сей горькой истиной.
Да, наша, доморощенная интеллигенция изначально оказалась чужда простому народу. Свою черную роль в этом деле сыграли также государственные структуры, и при царях, и при большевиках действующие по принципу «разделяй и властвуй».