Пожалуй, только «Декларация о вооруженном нейтралитете» 1780 года, принятая в пику Англии для поддержки борющихся за независимость ее американских колоний и заложившая основы современного морского права, являет пример успешного законотворчества России международного уровня. А единственный случай разработки внутренних удачных юридических норм связывается с губернской реформой 1775 года, разделившей бескрайнюю империю на полуавтономные области с возможностью самостоятельно развивать свое хозяйство и позволившей сократить центральный правительственный аппарат. Заметим, что деление это было осуществлено не по этническим границам. Ни о каком праве наций на самоопределение речь не шла, и это абсолютно правильно со всех точек зрения.
После ознакомления с «Характером» становится понятно, что русские по духовному строению своему не способны к притеснению кого бы то ни было по национальному признаку. Могут ли удержаться от этих соблазнов иные народы, требует специального рассмотрения. Однако история Советского Союза и многих других стран недвусмысленно указывает: только мы, русские, преодолели детские болезни роста национального самосознания. Для всех других языцех своя рубашка ближе к телу, и не брезгуют они при удобном случае унизить инородца.
Опасаясь этнических разборок, многие страны и области добровольно шли под власть Руси. Хороший пример тому – Дагестан. Тамошние старейшины никогда ранее и сейчас не выдвигают лозунг о независимости того края. И правильно делают: при тамошней мешанине народов только внешняя, русская власть сдерживает братоубийственную гражданскую войну. Если б вовремя ввели федеральное правление в Нагорном Карабахе, не было бы сейчас столько ненависти между армянами и азербайджанцами. Да и вообще образование национальных республик в соответствии с наивными утопическими мечтами большевиков об идеальном государстве явилось, пожалуй, одной из главных причин распада Советского Союза.
Сейчас – о территории и взаимоотношениях с соседними государствами.
В разное время Россией были «передавлены» Польша, точнее Речь Посполитая, Швеция и Турция, которая тогда величалась Оттоманской или Османской империей и включала помимо своей теперешней территории также Ирак, Сирию, Палестину, Аравию, Египет, почти всю Северную Африку и Балканский полуостров с материковой и островной Грецией.
Швеция, естественно, на Ништадтском мире не успокоилась, развязала еще несколько войн с Россией, но не могла похвастаться военными успехами, терпела одни поражения. По Фридрихсгамскому договору 1809 года к России как-то между прочим отошла Финляндия, и с середины девятнадцатого века шведы окончательно присмирели.
Речь Посполитая получила причитающееся ей по справедливости при Алексее Михайловиче. А затем свойственная польскому национальному характеру истеричность и непомерное тщеславие шляхты привели к катастрофе. В 1773 году произошел первый раздел Польши, в 1793 году – второй, а в 1795 – третий, в результате чего на некоторое время Польша вообще исчезла с политической карты мира. Заметим, что Россия не стремилась обогатиться за счет дурного соседа и вначале не претендовала на нерусские земли. Только в 1795 году согласилась принять в свой состав Литву с Курляндией. Позже, после разгрома Наполеона, Россия нехотя, по принципу «с паршивой овцы хоть шерсти клок» присоединила к себе Варшавское герцогство. Зря: поляки в империи сыграли роль Троянского коня.
Утверждают, что неистовое русофобство польской элиты покоится на обидах, нанесенных ей Российской империей. Ныне, как и век-два назад, поляки во всех своих бедах видят руку Москвы, западных украинцев заразили сей психической болезнью. Но есть ли этому достаточные основания? Все войны России за отторжение от Речи Посполитой захваченных ею восточных земель, а от Швеции – южного побережья Балтийского моря, правильнее всего назвать первыми в истории антиколониальными. Войнами по высшему счету справедливыми, направленными против экономической сверхэксплуатации и религиозного притеснения местного населения. В основной своей массе, заметим, русского.
Самое разумное объяснение «нелюбви» к русским польской правящей прослойки дается старинной поговоркой: оторви свинью от кормушки – она набросится на тебя. Таковы, вероятно, и корни русофобства английской аристократии, начало проявления которой относится к временам, когда правительство Алексея Михайловича под предлогом непотребного поведения англичан, отрубивших голову собственному королю, Карлу Первому, денонсировало «грозновский», крайне невыгодный русским торговый договор между странами.