– Врешь, – не выдержал Колотовкин.
– Вот те крест! – страстно поклялся Шишкин. – Паша хороший, это его жена обманывала. С офицерами обманывала, с младшим сержантским составом, с рядовым составом, с рыбацкими экипажами, заходившими бункероваться водой, подозреваю, что даже с бакланами. Потом вообще свалила с острова. Паша пытался остановить, умолял, падал на колени, сжег в печке паспорт жены. Курилы ведь пограничная зона, там без документов ни шагу. Рыбаки, например, согласны взять на борт бабу, а погранцы не разрешают. Вдруг японская шпионка? Два месяца проверяли бабу в ленинской комнате на заставе. Оказалась не шпионка, отдали рыбакам. Ее рыбаки тоже проверяли два месяца. А потом на материке проверяли гэбэшники. Один Паша в расстройстве. Отдал мне два мешка японских гондонов. Вот хочу попросить всех наших благушинских баб, – расчувствовался Шишкин, – чтобы отписали Паше благодарственное письмо. Нет, мол, больше в селе ни одного урода! Может, мы того Пашу выдвинем в Думу. Ему ведь все равно, где собирать гондоны – на берегу Тихого океана или на Горбатом мосту.
6
Ночь к утру катилась, Виталий не мог уснуть.
Думал: одноногий капитан Карась – падла. Работает на нас, а Шишкину возит левую водку. В такт злым мыслям Виталия ученый дятел на дереве отбивал сигнал тревоги. Так громко, будто на траверзе Благушина дымила вражеская эскадра.
Ладно, переживем.
Скоро Павлик привезет немцев. Пойдет купля-продажа.
Лесу не жалко, территория расформированного лесхоза в разных местах забита брошенными штабелями. Еще больше впечатляют речки, в которых с середины прошлого века не живут даже водяные. Там дно на десять метров выстлано топляком. Все продадим немцам, не жалко, поставим в Благушино новый порт. Энергетики и обладминистрация выбрали правильное место. С нашей подачи, ухмыльнулся Виталий. С юга подойдет железнодорожная ветка, на реке – заправка, удобный причал. Главное, вовремя скооперироваться с энергетиками, построить с ними правильные отношения. Тут Элим Золотаревский поможет. Он умный. Надо так построить отношения с энергетиками, чтобы выжать максимально возможное. Понятно, что весь строительный подряд на возведение нового перевалочного пункта нам не отдадут. Да и не нужно. Все равно ведь привезут строителей. Надо будет поставить балки, организовывать временный поселок – столовую там, коммерческие ларьки. Рабочий человек должен иметь нормальный выбор по качеству продукта и по ассортименту. А то, скажем, завезут одну дорогую водку, вот и потянет строителя в село. А в селе некачественный самогон, лихие бабы, ревнивые мужья. Мы контроль оставим за собой, не позволим Мишке накачивать людей паленым продуктом. Поставим пилорамы на берегу, поднимем затопленную баржу. Вот она. заря новой жизни, распространяющаяся над глухим сибирским селом.
Довольный, вышел на крылечко, постоял босиком на прохладных досках, шикнул на съехавшего с ума дятла. Потом случайно засек слабые отсветы со стороны берега. Пошел, заинтересовавшись, по огороду. С обрыва увидел: внизу почти у самой воды потрескивал костерок, качались неясные тени. Сразу упал лицом в картофельную ботву. Первая мысль: это рэкетиры вернулись со сгоревшего катера. Белоснежный красавец не мог не звать бандитские сердца к отмщению. Судя по теням, собралось внизу у костра не мало – человек пятнадцать. Настоящий десант! Пройдут сквозь село, как раскаленный нож сквозь масло!
– Ну, давай, дед Егор, – донеслось снизу.
…в один из вечеров в нашу квартиру (мы жили тогда в помещении Наркомпроса, на Остоженке) пришли Владимир Ильич с надеждой Константиновной, А. В. Луначарский с женой и Бонч-Бруевич с женой. – Дед Егор внизу солидно откашлялся. – Времена тогда были нелегкие, питались мы неважно в наркомпросовской столовой, а мне очень хотелось угостить своих гостей чем-нибудь вкусным. Воспользовавшись тем, что мать Пантелеймона Николаевича прислала ему из деревни немного муки, я купила на рынке конины и сделала сибирские пельмени, которые, как я помнила, очень любил Владимир Ильич…
Виталий изумленно свесил голову с обрыва.
Как это дед Егор Чистяков оказался ночью в Благушино? Почему он не в Рядновке? Где его волшебная дочь фельдшерица Катерина? Почему сидит у костра бурлак Ленька Вешкин, почти трезвый, а рядом, плечом к плечу. товарищ Ложкин, бывший партийный секретарь? И всероссийский староста… И небритые бурлаки с Запорожской Сечи… И Власов, сын кузнеца, и Ванька Васенев, скотник, и дед Митрич по фамилии Ивлев, совсем заскорузлый дед – в телогрейке, с красным бантом на шапке…
Подумал: Павлик прав – зреет в тишине грозное.
…Владимир Ильич, – откашлявшись, продолжил внизу дед, – вскоре же после своего прихода попросил Пантелеймона Николаевича показать его новые карикатуры. Тот передал ему свои папки и альбом. Владимир Ильич просматривал рисунки и показывал их остальным, а некоторые из карикатур откладывал и никому не давал в них заглядывать. Почти каждый рисунок вызывал у него веселый смех, – голос деда Егора восторженно зазвенел. – Особенно понравилась ему карикатура с фараоновыми коровами. Но когда к нему подошла Вера Михайловна и хотела тоже посмотреть на листок, бывший причиной его смеха, он быстро спрятал бумагу в карман и сказал: «Нет, нет, это не для вас». Затем, когда она отошла и занялась разговором, отвлекшим ее внимание, он добавил вполголоса: «Зачем обижать человека?» Сели за стол. И тут, даже в мелочи, снова сказалась щепетильность и честность Ульяновых. Увидев пельмени, Надежда Константиновна спросила меня, улыбнувшись: «Что это вы, спекулянтов поддерживаете?» Ильич же сказал, что ему нездоровится и поэтому пельмени есть он не может…
– Понятно?
По-видимому, бывший секретарь был призван растолковывать партийную литературу.
– Настоящей высокой гордостью обладал наш великий вождь революции. Спекулянтов никогда не поддерживал, пусть лучше с голоду помереть. А у нас все село нынче живет на подачки Золотых Яиц и гуманитарной жабы. Весь край под себя запрессовали. Спросите товарища Калинина, он подтвердит. Но пришло, пришло время! Покажем им, как кенгуру размножаются!
Произнеся такую необычную угрозу, товарищ Ложкин и возбудился необычно.
– Золотые Яйца и гуманитарная жаба людям малые копейки платят. Как египетские фараоны. Леспромхозовскую узкоколейку продали китайцам. Помните, приехало сразу пятьдесят одинаковых китайцев? Все зараз увезли – и рельсы, и шпалы, и тележки, и колесные пары, и ржавые костыли. Золотые Яйца и гуманитарная жаба для томского начальства банкеты закатывают в каменных дворцах, а в рабочих хижинах дети пухнут с голоду. В больнице нет никаких лекарств, один только градусник. Да и тот дают только умирающим. Эх, жизнь! Читай, дед Егор, читай!
…Ильич не любил прогулок по воскресным дням. В такие дни за городом была масса народу и отдохнуть как следует не удавалось. Но вот как-то случилось, что большой компанией мы отправились в горы. Было это как раз в воскресенье. По дороге мы заглянули в квартиру Ульяновых, и так как Ильич не пошел, то мы прихватили Надежду Константиновну, а нашу пятилетнюю Олю оставили на попечении Ленина… – От умиления дед Егор страшно засопел. В следующий раз, небось, припрет на сходку бетонного Ильича из Рядновки, подумал Виталий. – Когда мы ушли, Владимир Ильич, полагая, что маленькая гостья будет вести себя, как тихий мышонок, взялся за газету, но не тут-то было. Малышка напомнила о себе, и пришлось ею заняться. Отложив газеты, Ильич принес из кухни таз с водой и, используя пустые скорлупки от грецких орехов, стал пускать по этому «озеру» кораблики. – Голос деда Егора подозрительно дрогнул и увлажнился. – Оля заинтересовалась, увлеклась приятным для нее занятием, а Ильич смог снова приняться за чтение. Но вот кораблики прискучили дочурке, и она забралась на диван. Воцарилось молчание. Вперившись своими голубыми глазами в Ленина, она долго изучала его внешность, и вдруг до его слуха донеслось: «Ленин, а Ленин, отчего у тебя на голове два лица?» Ленин прекратил чтение и удивленно переспросил: «Как так два лица?» – «А одно спереди, а другое сзади». Ильич не сразу нашелся. Лишь после продолжительной паузы он промолвил: «Это гм, гм… от того, что я очень много думаю». – «Ага… – удовлетворилась любознательная гостья, с таким старанием выяснявшая природу появления у Ленина… лысины.