Лениво подцепил с тарелки кусок прозрачной семужки.
– У них секретные карты валяются прямо на столах. Я незаметно выбрал ту, на которой отмечены все бывшие сплавные речки. Поставим, ох поставим пилораму в Рядновке… А Катьку я заберу…
– А дороги? – про Катьку Виталий привычно пропускал мимо ушей. – Как херр Цибель доставит в Рядновку тяжелую технику? Как он будет таскать со дна топляк? Там же болота. Ему каждое бревно обойдется на вес золота. Дешевле морить лес прямо в Баварии.
– А нам-то что? Пусть ставит концлагерь, у немцев есть такой опыт.
5
Похоже, что часть узкоколейки китайцы еще только разбирали.
Кто-то дружелюбно помахал русско-немецким охотникам рукой, кто-то снял с головы вязаную шапочку. Мощные джипы обдали китайцев грязью и выхлопными газами. Только верст через пятнадцать до Виталия дошло, что на самом китайцы разбирают ветку еще действующей узкоколейки.
Ладно, решил. Как-нибудь разберутся.
Херр Цибель, потрясенный невероятной прозрачностью сибирского утра, принадлежащего уже как бы и ему лично, сидел в джипе с веселым пером на тирольской шляпе, в руках ружье.
– Зер гут, нихт вар?
Херр Цибель удовлетворенно отвечал:
– Карашо!
И спрашивал:
– Где озеро?
– Хочешь искупаться?
– Кейнесфаллс!
Почему-то херр Цибель был уверен, что вот-вот впереди появится красивое русское озеро, а над ним русские утки. И тогда можно будет палить из двустволки по летящим птицам. Поэтому, расслышав хруст кустов, даже оборачиваться не стал, а сорвал ружье с плеча.
– Химмель херр Готт!
Ближе всех к немцу сидел Виталий, но не успел вмешаться.
Он выехал на охоту немного хмурый. Реакции никакой, сам готов пристрелить кого угодно, особенно фрекен Эрику. Ночью неугомонная фрекен все-таки наткнулась на него. Виталий в пижаме шел к туалету, а оттуда немка в трогательной ночнушке, чуть-чуть прикрывающей то, что следует прикрывать. «О, дер гут юнге…» Птица какая-то скрипит в ночной тьме, паскуда. Как устоять перед душным сладким желанием, если в каждом движении страстной немки сквозили черты незабвенной Светланы Константиновны?
– О, майн Готт, майн Готт…
– Унд ду, майн Шатц, блибст херр…
Стоны, полные немецкой сладкой тяжеловесности, не убили иллюзию. Показалось, что сразу одновременно любит и Катерину, и фрекен Эрику, и саму Светлану Константиновну. Правда, немка стонала и царапалась, чего, наверное, никогда не позволила себе учительница географии. В какой-то момент Виталий решил, что сходит с ума, потому что уже не мог понять, кто под ним.
– О, майн Готт!
Краем глаза Виталий засек две испуганные тени, ломанувшие в лес сразу после выстрела. Одна в сторону Благушино, другая – к озеру. Гнать сохатого в сторону села не имело смысла, поэтому решили остановить второго. Били картечью, немец вскрикивал: «О, майн Готт, майн Готт!»
И все спрашивал страстно:
– Ви хейст дер орт?
– Да никак не называется это место, – не выдержал Виталий. – Нихт шлиссен! Никак!
Но остановить охотников было невозможно. Отдышались только под одиноким кедром. Уродливый, широкий, он выставил на юг чрезвычайно длинную, даже какую-то неестественно длинную горизонтальную ветвь. Ствол шелушился, хорошо пахло смолой. Сохатый был ранен, наверное, потому что на шелушащемся стволе остались бурые следы, а сквозь треск ломающихся вдали кустов доносились завывания и стоны. Зверь рвался к озеру. Картечь так и стригла над ним ветки.
– Вас? – не понимал немец.
– Не нас, а вас! – орал Павлик, войдя во вкус охоты. – К озеру рвет зверюга. Там его и прихлопнем на мелкой воде. Вкусный зверь, – показал Павлик развесистые рога над головой. – Пельмени! С брусникой!
– Ви хейст дер орт? – горячился немец.
– Да никак не называется, – злился Павлик, переводя речь на сохатого. – Рога!
– Целебные?
– А то!
– Почему лось кричит?
– Тебя гнали бы охотники, ты бы что делал?
– Тоже бы кричал, – дошло до немца. Очень хотел завалить большого зверя. – Ви хейст дер орт?
– Да никак не называется!
– Тогда назову его – Ципеляйн. Так зовут мою жену. Добрая женщина, – немец даже хлебнул коньяка из фляжки. – Их бин бесоффен.
Сохатый тем временем проломил заросли, ухнул в воду.
– Это он зря. Там русалки, – на ходу объяснил немцу Павлик. – Круглозадые, опытные. Как немки. Только наши, – спохватился. – А у водяного выше елки, если захочет…
– Русалку?
– Да нет, – отмахнулся Павлик. – Лося.
И на всякий случай предупредил:
– Сохатого будем бить на мелководье, а то утянет его водяной, нам хрен достанется.
– Растение? – дивился немец.
– Если бы…
Непромокаемый мешок, запертый в домашнем сейфе, сильно возбуждал Павлика.
– Завалим зверя, наделаем пельменей.
Пугал немца, рассказывал страсти, непонятно как приходившие в голову. Населял болота неведомым зверьем, которого немец не хотел бы даже и видеть. Населял лес ужасами, которых даже немец мог испугаться.
– Приеду в Германию, поведешь на охоту?
– В Баварии нет сохатых.
– А я с собой парочку привезу, – успокоил немца Павлик. – Я, в сущности, богатый человек. Доставлю самолетом пару опытных сибирских сохатых. Вот с такими рогами, – показал. – А этого замочим на мелководье, чтоб впредь не бегал. У нас чудеса, – напомнил. – Ты правильно делаешь, покупая реки вместе с лесом. Русалки на ветвях, леший ругается. Идешь, вроде пень раскинул сухие корни, а на самом деле это леший под водой корчит рожи. У меня есть чудесный друг, очень природу любит. Как бросит в озеро палочку динамита, так этих русалок машинами увози. Даже немецким зоопаркам предлагал русалок. Только канцлер Коль не разрешил. Германия, заявил, для германских русалок. За русских, дескать, потом придется выплачивать репарации.
– О, майн Готт! – пугался херр Цибель.
– У нас, видишь, все как бы в тумане… Одно постоянно превращается в другое… Ветром дунуло – комары… Ветку наклонил, а это лось прячется…
Немец кивал, дивясь.
Никак не мог даже предположить, во что превратится толстый сибирский лось, если его не убить вовремя.
Оказалось, может превратиться в перепуганного, в кровь исцарапанного китайца.
– Ты что тут делаешь, чумиза? – заорал Павлик, вылавливая китайца из взбаламученной воды. Китаец икал и поднимал вверх руки. Левая щека была ободрана. К счастью, не картечью. Оцарапался о кедр, когда бежал мимо.
– Шпион, – сразу заявил Виталий.
– Ежу понятно!
– Из Китая?
– А то! – уверенно подтвердил Павлик.
– Как сюда попал?
– Самолетом, наверное, – объяснил Павлик потрясенному херру Цибелю. – Прилетел на воздушном змее из-за великой китайской стены. Мы ее веками строим да надстраиваем, а отгородиться от китайцев никак не можем.
– А ПВО? – недоумевал немец.
– Ну, какое у нас ПВО после вашего Руста?
– Их гратулирен! – цокал языком херр Цибель. – Чем питается обычный китаец?
– Болотными жуками, травами, побегами камыша, – нехорошо ухмыльнулся Павлик. – Чем еще? Настоящий китаец на одних дождевых червях может протянуть лет десять. Под осень они жирные.