– К вам… К вам…
Кошкин пораженно поднялся.
Вспомнил, какой большой вес принял вчера на грудь, и ему опять стало плохо.
Ох, глотнуть коньячку и спать до самого Ганновера!
2
В эконом-классе свет был пригашен.
Кто спал, откинувшись на спинку кресла, кто приткнулся к плечу соседа.
Только возле туалетов в самом хвосте маячил некто. Но сонная жизнь лайнера, несущегося над ночной Сибирью, Кошкина совершенно не интересовала. Он медленно шел по проходу. Голова болела. Почему пассажиры ночью такие бледные? «К вам… К вам…» При таком свете не споткнешься, конечно, но газету не почитаешь. Наверное, лысый толстяк, подумал Кошкин, является приятелем этой красивой женщины и ее спутника. Хотят пошутить. Видно, не сильно богатый толстяк, если любит летать в эконом-классе.
Лысый фэтсоу сидел в двадцать третьем ряду.
У него было ничем не примечательное круглое лицо. Бледное, широкое. Пухлая ладонь Кошкина сама дотянулась до поблескивающей в сумеречном свете лысине:
– К вам… К вам… Слышь, Пахомыч?
– Чего тебе? – изумился лысый.
– П-п-привет тебе.
– Какой еще привет? От кого? – увернулся от его руки лысый. – Какой я тебе Пахомыч?
– А разве нет?
– Нет, конечно.
– Т-т-тогда извиняй. Ошибся.
Кошкин тяжело развернулся и побрел в бизнес-класс.
Может, все-таки позвать стюардессу? Что мне глоток «Хеннеси»? Трижды глотнуть все равно не дадут. Скажут, дорого. Может, попросту ввалить стакан молдавского? Или водки? Продержаться до Ганновера… К вам… К вам… А то начну заказывать одну за другой, тут мне и кранты! Нет, никаких заказов! Один большой глоток благородного «Хеннеси» и достаточно!
Мысль о большом глотке сильно согрела Кошкина.
Это понял даже Павлик, протянув желанную фляжку. Да и Катерина, и американец с интересом уставились на страждущего.
– Т-т-так выходит, что не Пахомыч он…
– Имеет право, – благодушно согласился Павлик.
Тема, которую он поднял в отсутствие Кошкина, казалась ему значительнее ночных наивных развлечений. «Дом! – вот о чем твердил он американцу. – В Мюнхене у нас дом. У нас с Катериной планы. Поглядываем в сторону твоей Америку. Совсем не освоенный континент, да? Но и там нам, Денис, понадобится большой дом. Понимаешь, большой!»
Американец понимал.
– Вот ты, говоришь, сбежал из Румынии… Нет, не из Румынии? – удивился Павлик. – Ну да, ты же говорил что-то про вырождение… Это Кошкин, небось, сбежал из Румынии. Тоже нет?… – еще больше удивился. – Тогда не грузи, помалкивай… Так ты говоришь, Денис, что есть на примете хороший дом?
Американец кивал.
Говоря о бизнесе, он чувствовал себя увереннее.
В России вообще-то трудно чувствовать себя уверенно. Если даже летишь в бизнес-классе с человеком, который пьет «Хеннеси» из горлышка.
Американец даже моргнул.
Он по собственному опыту знал, что планировать в России можно только теоретически. Вот сидит смуглый подтянутый человек в дорогом костюме от Армани и интересуется большим домом. Глаза водянистые, прищуренные, все как бы пытается почесать лоб. А рядом потрясающая женщина. Голливуд бы встал на уши.
– Я знаю большой дом, – подтвердил американец. – В Вест-Оранже. Час езды до Бродвея, если трафик складывается. Проезжаешь мост Венезано, слышали? Никогда не слышали? – удивился американец. – Странно… Пять спален, мастер-бедрум на первом этаже. Четыре ванные, пять туалетов… Нет, не во дворе, – удивился он странному вопросу. – Прачечная, само собой, ливинг рум высотой семь метров, просторная столовая с дубовым столом и дубовой стойкой. Офис-кабинет выполнен по специальному дизайнерскому заказу, – голос американца звучал торжественно, будто проповедь читал. – Полы паркетные. Вертикальные шторы. Кухня с камином. Бейсмент выполнен особо. Две гостевые спальни, мини-бассейн с холодной водой, джакузи, комната из кедра для хранения меховых и шерстяных вещей…
– Слышь, Катька! Из кедра!
– Участок пять акров, – продолжил американец. – Задний двор выходит в собственный лес. Там деревянная терраса, бассейн с подогревом, два гаража. Если всерьез заинтересуетесь, могу рекомендовать хозяину, – совсем дружелюбно закончил американец. – У него бизнес в Австралии.
– А цена дома?
– Пятьсот девяносто девять тысяч.
– Не рублей? – на всякий случай уточнил Павлик.
– Нет, не рублей, – тоже на всякий случай уточнил Дэнис. – Если покупаете такой дом впервые, могу рекомендовать юриста, имеющего много программ.
– Это как? – заинтересовался Павлик.
– Первый взнос – три процента. Покупка – без стоимости клоузинга. Наконец, если у вас плохой кредит или совсем нет кредита, можно получить моргидж. А саму покупку провести без проверки дохода.
– Без проверки? – обрадовался Павлик. – Слышишь, Катька? Моргидж и клоузинг! Туалет в доме. Не надо бегать на улицу!
– К вам… К вам…
– Чего тебе, Кошкин?
– Я не в Г-г-гановер… Я в П-п-париж…
– Ну, совсем запутал, – весело укорил Павлик. – Чего тебе в этом Париже? Были мы там с Катькой. Писсуары на улицах. Жлобы. Каждый сантим считают. Лети лучше в Барнаул, Кошкин. Там грязи по уши и везде пьянь, зато воздух чище и люди простые. Тухтур-бухтур. Ничего не надо.
– О, Париж, Париж! – вступился за Кошкина американец. – Конечно, в Париж надо попадать в молодости. Уже в тридцать лет Париж не так прекрасен.
3
Впервые Дейв Дэнис попал в Париж в одиннадцать лет.
Папа Дэниса, крупный бизнесмен, летел из Бостона в Амстердам по делам своей фирмы и прихватил с собой сына. Одиннадцать лет – серьезный возраст. Юный Дэнис знал о Париже все. На пару с приятелем он просмотрел не менее сотни порнофильмов, и почти во всех главное происходило в Париже. На взгляд юного Дейва даже химеры Нотр-Дама выглядели возбужденными. Ничего Дэнису не хотелось так сильно, как оказаться в Париже. Но отец сказал: «Только если останется свободное время».
Такой подход Дэнису не нравился.
Наверное, поэтому он с восторгом принял появление в самолете крепких ребят с зелеными банданами на лбах, с гранатами, с ножами в руках. Они коротко приказали пилотам: «В Париж!» Само собой, юный американец постарался подружиться с такими удивительными людьми. «Я ведь в душе социалист», – признался он восхищенному Павлику. Под удрученными взглядами отца и других пассажиров юный Дейв Дэнис с гордостью носил напитки и еду террористам. Ему пришлось пробовать все принесенные им блюда и вина, поэтому полет не показался ему страшным. «Скоро будем в Париже!» – радовался. Террористы тоже радовались и выказывали приязнь к юному американцу. Только перед самым Парижем его вырубили ударом гранаты по голове. «Рисковый человек», – восхищенно пробормотал американец, вспомнив ударившего его террориста. Так и провалялся в кресле, пока крепкие ребята торговались с французами. В итоге переговоров, в Амстердам пассажиров отправили уже из Алжира.
Отец сердился, что опаздывает на деловую встречу.
Еще больше он сердился на собственного сына: из-за угонщиков.
Да и пассажиры поглядывали на мальчишку неприязненно, поэтому Дэнис страшно обрадовался, когда на втором часу полета невзрачный седой улыбчивый человечек в третьем ряду деловито подозвал к себе стюардессу и коротко сообщил, что он в три слоя обвязан тротилом, пластитом и еще чем-то, и что если он прервет какой-то там контакт, от самолета, а соответственно и от усталых пассажиров ничего не останется.
«Вы куда-то торопитесь?» – спросила стюардесса.
«Да, мне уже шестьдесят», – кивнул деловитый человечек.