Павлик сделал огромный глоток под зачарованным взглядом очнувшегося Кошкина.
Пригнали к Чукотке две больших баржи. Крепкие, металлические. У одноногого капитана Степы Карася («В доску мой человек!») нашлись хорошие кореша на судоремонтном заводе в Совгавани, а пару атомных реакторов Павлик приобрел у военных моряков. Мы морякам жратву, а они нам – списанное железо, объяснил Павлик пораженному американцу. Сразу двух зайцев убили: забрали у моряков их головную боль, а им поставили качественную жратву. Реакторы, кстати, оказались нормальные, с подлодок. Сходили всего по разику вокруг земного шара. Что же их, топить в бухте? Рассчитаны на одиннадцать лет работы, пусть служат. Поставили по реактору на каждую баржу, а сами плавсредства отвели под Певек, есть там одна уединенная бухточка. (Для пущей убедительности Павлик выдал название бухточки: Ватырваамкай.) А напротив бухточки – гора. Высокая, пахучая, блестящая – Пагыткэнай называется. Вся снизу доверху из графита. Чукчи не дураки: натирают этим графитом оленьи жилы – для шитья одежды и обуви.
Богатая страна, хорошее место!
Павлик, как настоящий чукча, вскинул руки над головой.
Чукчанки, объяснил восхищенному американцу, в чумах даже зимой сидят без лифчиков, только груди смазывают гусиным жиром. (Краем глаза Павлик чувствовал загадочную улыбку Катерины.) А торпедный катер для осуществления контроля купили прямо со стапелей. Командиром поставили одноногого Карася, а командование над атомными баржами принял на себя Мишка Шишкин.
Павлик совсем раскрепостился.
Роман Аркадьевич, рассказал он, сдержал свое губернаторское слово: протянули по всей Чукотке кабели, поставили столбы с мощными лампами. Когда сняли с реакторов первый ток, олешки от радости с ума посходили. Привыкли к Северному сиянию, а тут отовсюду настоящий свет! Так сказать, заря новой жизни! Ты не поверишь, Денис, радостно заявил Павлик американцу, даже самые закоренелые чукчи начали выписывать прессу. Журнал «Ом», «Андрей», «СПИД-инфо» и все такое прочее. Олешки в неделю округлились, ведь под ногами все видно: выбирай хоть тугой гриб, хоть ягель. Это раньше все подряд жрали, портили нежные желудки. При Романе Аркадьевиче пошел интеллигентный олешек. Ну а капитан Карась, защищая завоевания молодого капитализма, неутомимо гонял на торпеднике, распугивая глупых рыбаков. Доходил даже до Курилах. От Паши Палого, старого Мишкиного кореша, привез вьючную суму гондонов и бочку самопальной огненной воды.
Реакторы работают, над тундрой свет чудный.
Скоро вся Чукотка названивала Волошину. «Однако, вкусная огненная воды!»
А потом и эскимосы побежали с Аляски. Правда, в сторону Калифорнии. (Павлик осторожно скосил глаза на Катерину.) Но побежали, побежали, не привыкли дураки к яркому свету! Им всю жизнь твердили: Россия во мгле! – а тут газеты можно читать самой глубокой полярной ночью. Правда, одновременно американские спутники-шпионы засекли в уединенной чукотской бухте две загадочные металлические баржи с большими расплывающимися вокруг пятнами радиации. У вас ведь все спутники – шпионы, укорил Павлик американца. Пошли официальные запросы: что это там делается? Вылетела из Вашингтона и из Москвы смешанная русско-американская комиссия. Самый простой выход был: уйти от международного скандала, тайком затопить баржи. Пара торпед и – как ничего и не было! Ну, лежат себе какие-то баржи на дне океана. Может, лежат еще со времен первой мировой. Поражены самодвижущимися минами Уайтхеда.
Был, конечно, и другой выход: прямо сказать мировой общественности, что ни хрена они не понимают в жизни. Пятна – ерунда, сотрем мы все эти пятна! – зато ни один чукча не видел раньше столько электрического света! А баржи взять на буксир и увести к теплым розовым атоллам. Там американцы в свое время столько нагадили, что хоть десять реакторов затопи, общий фон не изменится.
Когда держали военный совет, поднялся в кают-компанию торпедника мудрый береговой чукча хромой Пананто. Его прозвали вегетарианцем, потому что правая рука у него была кривая и попасть в живое он не мог ни из какого оружия. Жил просто – как олешек. Поднялся в кают-компанию, спросил:
«Есть белые упряжные олени?»
«Нет, – ответил Павлик, – но могу купить».
«Есть белые ровдужные одежды?»
«Нет, но могу купить»
«Есть белая шапка? Есть белые сапоги? Есть белые рукавицы?»
«Нет, но могу купить», – настаивал Павлик.
И заинтересовался:
«Зачем?»
«Однако, понадобится», – сказал хромой Пананто, вегетарианец.
И добавил умно: «Живем, однако, в мире последствий». Сам слышал такое по телевидению. Поэтому сунули мудрому вегетарианцу бутылку огненной воды, и пал он на рундук, как олешек.
5
Американец изумленно смотрел на Павлика.
В России есть что-то неправильное, думал он. Вот я рассказал им чистую правду о своих юных годах, о том, как пострадал от воздушных террористов, а мне никто не поверил. Даже пьяный Кошкин ни одному слову не поверил. А этот русский рассказывает такие удивительные вещи…
Погода нас подвела, между тем сообщил Павлик.
Штормовой ветер ударил. Волны шли к каменистому берегу выше семиэтажного дома, только-только успели обрубить тросы и кабели. Обе баржи с атомными реакторами и торпедник в одночасье вынесло из уединенной бухты и вся Чукотка погрузилась во мглу. Олешки пугаются, ничего не видят. Ягель выедают вокруг себя, за пределы выеденного круга – ни шагу. Отечественные уфологи, обнаружив на снимках, сделанных из космоса, идеально круглые пятна в чукотской тундре, сразу заподозрили, что это проделки инопланетян.
Океан раскачало. Буксирные тросы лопнули.
«Большая опасность для мира!» – заверял телезрителей ведущий Сергей Доренко и валил всю вину на Лужкова. Одноногий Степа Карась, бывший капитан Мишка Щукин и частный предприниматель Павлик Мельников в один миг стали знаменитыми. Их теперь даже в прессе так называли: неизвестные разьебаи. А упомянутый ведущий на вопрос телезрителей: «Есть ли надежда обнаружить в океане маленькие баржи с атомными реакторами на борту?» – деловито ответил: «Смотря на что надеяться».
И опять свалил вину на Лужкова.
Только через неделю определились на траверзе какого-то острова.
Ветер повернуло на ост, начало сбивать, приглаживать волну. За всхолмленным океаном торчали черные нефтяные цистерны. Оказалось, японский порт Абасири. «Вон оно как! Вынесло на Хоккайдо», – сказал капитан Карась и для убедительности отставил в сторону деревянную ногу. «Сейчас появится утес темно-красного цвета и еще один мыс по названию Поммои. Подходить не будем, там рифы и подводные опасности». И загадочно улыбнулся, увидев выскочивший из-за мыса, вопящий, как доисторическая тварь, катер.
Катер оказался таможенным.
Поднялся на борт торпедника наглый японский офицер.
Ну, приняли офицера, весело рассказал Павлик, и дали полный вперед – в нейтральные воды. Японец щупленький, а грозный. Катер его остался за чертой горизонта, а он не растерялся. Обвешан медалями, кортик на поясе. Сердится: «Поворачивай в Абасири!» Еле его успокоили. Налили стакан огненной воды. Он выпил, закашлялся и уснул. «Свяжись с островом Шикотаном, – приказал Павлик капитану Карасю. – Пусть шлют подмогу. Раз вынесло нас к Японии, значит, и атомные баржи где-то рядом. Если, конечно, не затонули». И добавил: «Странный народ японцы. Кто другой так обрадовался бы, что несет к ним бесплатно две баржи с атомными реакторами, а эти боятся!»